CHAPTER 25 |
ГЛАВА XXV |
| La Bijou was a perfect expression of all that was dainty and delicate in the boat-builder's soul. Light as an egg-shell, and as fragile, her three-eighths-inch skin offered no protection from a driving chunk of ice as small as a man's head. Nor, though the water was open, did she find a clear way, for the river was full of scattered floes which had crumbled down from the rim-ice. And here, at once, through skilful handling, Corliss took to himself confidence in Frona. | "Бижу" была совершеннейшим воплощением всего изящного и тонкого, что таится в душе судостроителя. Легкая и хрупкая, как яичная скорлупа, обшивка ее в три восьмых дюйма толщиной была плохой защитой от льдин величиной даже в человеческую голову. Несмотря на то, что вода уже была чистой, "Бижу" мешали плавучие льдины, оторвавшиеся от береговой кромки. Сидя на корме и искусно управляя рулем, Фрона сразу же внушила Корлиссу доверие к себе. |
| It was a great picture: the river rushing blackly between its crystalline walls; beyond, the green woods stretching upward to touch the cloud-flecked summer sky; and over all, like a furnace blast, the hot sun beating down. A great picture, but somehow Corliss's mind turned to his mother and her perennial tea, the soft carpets, the prim New England maid-servants, the canaries singing in the wide windows, and he wondered if she could understand. And when he thought of the woman behind him, and felt the dip and lift, dip and lift, of her paddle, his mother's women came back to him, one by one, and passed in long review,--pale, glimmering ghosts, he thought, caricatures of the stock which had replenished the earth, and which would continue to replenish the earth. | Картина была величественная: черная река катила свои волны между хрустальными берегами; а там, дальше, зеленые леса поднимались к летнему небу, усеянному облаками; и над всем этим знойное солнце дышало жаром, точно раскаленная печь. Величественная картина! Но мысли Корлисса почему-то обратились к его матери и ее обязательному чаепитию, к мягким коврам, чопорным горничным из Новой Англии, канарейкам, поющим на широких окнах, и он задумался над тем, могла ли бы она все это понять. И когда он подумал о девушке, сидевшей позади него, и прислушался к плеску ее опускавшегося и поднимавшегося весла, перед ним прошла вереница женщин, знакомых его матери. Бледные, мерцающие призраки, подумал он, и карикатуры на тех, кто некогда населял землю и будет населять ее впредь. |
| La Bijou skirted a pivoting floe, darted into a nipping channel, and shot out into the open with the walls grinding together behind. Tommy groaned. | "Бижу" обогнула крутящуюся льдину и через узкий пролив выскочила в открытое место. Ледяная стена со скрежетом сомкнулась за ними. Томми застонал. |
| "Well done!" Corliss encouraged. | - Ловко! - одобрительно сказал Корлисс. |
| "The fule wumman!" came the backward snarl. "Why couldna she bide a bit?" | - Сумасшедшая женщина!-раздалось ворчание за их спиной.- Что ей стоило немного подождать? |
| Frona caught his words and flung a laugh defiantly. Vance darted a glance over his shoulder to her, and her smile was witchery. Her cap, perched precariously, was sliding off, while her flying hair, aglint in the sunshine, framed her face as he had seen it framed on the Dyea Trail. | Услышав его слова, Фрона ответила на них вызывающим смехом. Взглянув на нее через плечо, Вэнс был околдован ее улыбкой. Небрежно надетая шапочка соскользнула с головы, и распущенные волосы, сверкающие на солнце, обрамляли ее лицо, как тогда, по дороге от Дайи. |
| "How I should like to sing, if it weren't for saving one's breath. Say the 'Song of the Sword,' or the 'Anchor Chanty.'" | - Мне хочется запеть, но надо беречь силы. "Песню о мече", например, или "Песню о якоре". |
| "Or the 'First Chanty,'" Corliss answered. "'Mine was the woman, darkling I found her,'" he hummed, significantly. | Или "Первую матросскую песню",- сказал Корлисс.-"Моей была женщина смуглая",- промурлыкал он многозначительно. |
| She flashed her paddle into the water on the opposite side in order to go wide of a jagged cake, and seemed not to hear. "I could go on this way forever." | Она погрузила весло в воду с другой стороны лодки, чтобы обогнуть небольшую льдину, и, по-видимому, не расслышала. - Я могла бы так плыть без конца,- сказала она. |
| "And I," Corliss affirmed, warmly. | -И я тоже,- горячо поддержал ее Корлисс. |
| But she refused to take notice, saying, instead, "Vance, do you know I'm glad we're friends?" | Но она добавила только: - Вэнс, я очень рада, что мы с вами друзья. |
| "No fault of mine we're not more." | - Не я виноват в том, что мы только друзья. |
| "You're losing your stroke, sir," she reprimanded; and he bent silently to the work. | - Вы не гребете, сударь,-заметила она, и он молча склонился над веслами. |
| La Bijou was driving against the current at an angle of forty-five degrees, and her resultant course was a line at right angles to the river. Thus, she would tap the western bank directly opposite the starting-point, where she could work up-stream in the slacker flood. But a mile of indented shore, and then a hundred yards of bluffs rising precipitously from out a stiff current would still lie between them and the man to be rescued. | "Бижу" плыла под углом в сорок пять градусов к течению. Это помогало ей достигнуть западного берега как раз против точки отправления и отсюда повернуть вверх, в более спокойную часть реки. Им предстояло сделать милю вдоль скалистого берега. И тогда их будет отделять от погибающего сотня ярдов бушующего потока. |
| "Now let us ease up," Corliss advised, as they slipped into an eddy and drifted with the back-tide under the great wall of rim-ice. | - Теперь можно ослабить ход,- предложил Корлисс, когда они попали в водоворот и были отнесены встречным течением к огромной стене берегового льда. |
| "Who would think it mid-May?" She glanced up at the carelessly poised cakes. "Does it seem real to you, Vance?" | - Кто бы подумал, что сейчас середина мая? - Фрона посмотрела на плывущие льдины.- Вам все это кажется реальным, Вэнс? |
| He shook his head. | Он покачал головой. |
| "Nor to me. I know that I, Frona, in the flesh, am here, in a Peterborough, paddling for dear life with two men; year of our Lord eighteen hundred and ninety-eight, Alaska, Yukon River; this is water, that is ice; my arms are tired, my heart up a few beats, and I am sweating,--and yet it seems all a dream. Just think! A year ago I was in Paris!" She drew a deep breath and looked out over the water to the further shore, where Jacob Welse's tent, like a snowy handkerchief, sprawled against the deep green of the forest. "I do not believe there is such a place," she added. "There is no Paris." | - Мне тоже нет. Я знаю, что это я, Фрона нахожусь здесь в рыбачьей лодке и вместе с двумя мужчинами гребу для спасения другого человека. Год по нашему летосчислению тысяча восемьсот девяносто восьмой, место действия Аляска, река Юкон; я вижу воду и плавающие в ней льдины; мои руки устали, мое сердце учащенно бьется, я покрыта испариной, и все же это кажется сном. Подумайте только! Лишь год назад я была в Париже!Она глубоко вздохнула и посмотрела через реку на противоположный берег, где на фоне темной зелени леса белела палатка Джекоба Уэлза. - Просто не верится, что на свете существует город,-прибавилаона.-Парижа нет. |
| "And I was in London a twelvemonth past," Corliss meditated. "But I have undergone a new incarnation. London? There is no London now. It is impossible. How could there be so many people in the world? This is the world, and we know of fact that there are very few people in it, else there could not be so much ice and sea and sky. Tommy, here, I know, thinks fondly of a place he calls Toronto. He mistakes. It exists only in his mind,--a memory of a former life he knew. Of course, he does not think so. That is but natural; for he is no philosopher, nor does he bother--" | - А я год тому назад был в Лондоне,- задумчиво сказал Корлисс.-Но с тех пор я стал другим. Лондон? Теперь нет Лондона. Это невозможно. Откуда на свете столько людей? Мир - это то, что нас сейчас окружает, в нем очень мало людей, а то иначе где бы были все эти льды, море и небо. Вот Томми, я знаю, он с любовью вспоминает о месте, которое называет Торонто. Но он ошибается. Оно существует только в его воображении, это - воспоминание о его прежней жизни. Вряд ли, конечно, подозревает он об этом. И к чему ему подозревать? Ведь он не философ и не заботится о... |
| "Wheest, will ye!" Tommy fiercely whispered. "Your gabble'll bring it doon aboot oor heads." | - Заткнитесь! - злобно прошептал Томми.- Ваша болтовня нас погубит. |
| Life is brief in the Northland, and fulfilment ever clutters the heels of prophecy. A premonitory tremor sighed down the air, and the rainbow wall swayed above them. The three paddles gripped the water with common accord. La Bijou leaped out from under. Broadside after broadside flared and crashed, and a thousand frigid tons thundered down behind them. The displaced water surged outward in a foamy, upstanding circle, and La Bijou, striving wildly to rise, ducked through the stiff overhang of the crest and wallowed, half-full, in the trough. | На Севере жизнь коротка, и пророчества там сбываются молниеносно. Предостерегающий трепет пронесся по воздуху, и радужная стена над ними покачнулась. Все три весла дружно зачерпнули воду. "Бижу" понеслась вперед. Раздался оглушительный треск, и тысячи тонн льда с грохотом обрушились позади них. Взбаламученная вода пенилась и бурлила. "Бижу", отчаянно барахтаясь, вынырнула из-под нависшей над ней льдины и, зачерпнув бортом воду, стала лавировать между валами. |
| "Dinna I tell ye, ye gabbling fules!" | - Я предупреждал вас, болтливые идиоты! |
| "Sit still, and bail!" Corliss checked him sharply. "Or you'll not have the comfort of telling us anything." | - Сидите смирно и гребите,-резко прервал его Корлисс.- Или вам больше не придется раскрыть рта. |
| He shook his head at Frona, and she winked back; then they both chuckled, much like children over an escapade which looks disastrous but turns out well. | Он покачал головой, глядя на Фрону, и она подмигнула ему в ответ; и они оба, как дети, начали смеяться над приключением, которое сперва казалось катастрофическим, но неожиданно приняло благоприятный оборот. |
| Creeping timidly under the shadow of the impending avalanches, La Bijou slipped noiselessly up the last eddy. A corner of the bluff rose savagely from the river--a monstrous mass of naked rock, scarred and battered of the centuries; hating the river that gnawed it ever; hating the rain that graved its grim face with unsightly seams; hating the sun that refused to mate with it, whereof green life might come forth and hide its hideousness. The whole force of the river hurled in against it, waged furious war along its battlements, and caromed off into mid-stream again. Down all its length the stiff waves stood in serried rows, and its crevices and water-worn caverns were a-bellow with unseen strife. | Робко продвигаясь под сенью нависших льдин, "Бижу" бесшумно миновала последний водоворот. Край скалы грозно выступал из реки - чудовищная масса голого камня, изъеденного и разрушенного столетиями, ненавидящая реку, которая ее подтачивала, ненавидящая дождь, избороздивший ее мрачный лик незаметными морщинами, ненавидящая солнце, не желавшее подарить ей новый зеленый ковер, который помог бы скрыть ее безобразие. Река обрушивала на нее всю свою силу, но, ударившись о зубчатые края спешила вернуться в прежнее русло. Вокруг скалы каскадами вздымались бушующие волны, а из ее расщелин и источенных водой пещер доносился шум невидимой борьбы. |
| "Now! Bend to it! Your best!" | - Ну! Налегайте на весла! Покрепче! |
| It was the last order Corliss could give, for in the din they were about to enter a man's voice were like a cricket's chirp amid the growling of an earthquake. La Bijou sprang forward, cleared the eddy with a bound, and plunged into the thick. _Dip and lift, dip and lift_, the paddles worked with rhythmic strength. The water rippled and tore, and pulled all ways at once; and the fragile shell, unable to go all ways at once, shook and quivered with the shock of resistance. It veered nervously to the right and left, but Frona held it with a hand of steel. A yard away a fissure in the rock grinned at them. La Bijou leaped and shot ahead, and the water, slipping away underneath, kept her always in one place. Now they surged out from the fissure, now in; ahead for half a yard, then back again; and the fissure mocked their toil. | Это был последний приказ, который мог отдать Корлисс, ибо в том диком гуле, который несся им навстречу, человеческий голос звучал, как удар крокетного молотка во время землетрясения. "Бижу" метнулась вперед и одним взмахом обогнула водоворот, глубоко погрузившись в воду. Вниз-вверх, вниз-вверх. Весла работали сильно и ритмично. Волны бурлили и увлекали лодку, крутя ее во все стороны; и хрупкая скорлупка дрожала и трепетала, противясь напору волн. Она лихорадочно металась из стороны в сторону, но Фрона сдерживала ее железной рукой. На расстоянии ярда перед ними в скале зияла расщелина. "Бижу" взметнулась и понеслась вперед, но вода, ускользавшая из-под нее, удерживала ее на одном месте. Лодка то удалялась от расщелины, то приближалась к ней; и расщелина как будто издевалась над усилиями гребцов. |
| Five minutes, each of which sounded a separate eternity, and the fissure was past. Ten minutes, and it was a hundred feet astern. _Dip and lift, dip and lift_, till sky and earth and river were blotted out, and consciousness dwindled to a thin line,--a streak of foam, fringed on the one hand with sneering rock, on the other with snarling water. That thin line summed up all. Somewhere below was the beginning of things; somewhere above, beyond the roar and traffic, was the end of things; and for that end they strove. | Пять минут, из которых каждая казалась вечностью,- и они миновали расщелину. Еще десять минут, и она уже была в ста футах за кормой. Вниз-вверх, вниз-вверх. Небо, земля, река-все слилось перед их глазами. Сознание сосредоточилось на одной тонкой полоске пены, которой разъяренные волны окаймляли зловещую скалу. В этой полоске было все. Она была границей между жизнью и смертью. Их влекло туда. |
| And still Frona held the egg-shell with a hand of steel. What they gained they held, and fought for more, inch by inch, _dip and lift_; and all would have been well but for the flutter of Tommy's soul. A cake of ice, sucked beneath by the current, rose under his paddle with a flurry of foam, turned over its toothed edge, and was dragged back into the depths. And in that sight he saw himself, hair streaming upward and drowned hands clutching emptiness, going feet first, down and down. He stared, wide-eyed, at the portent, and his poised paddle refused to strike. On the instant the fissure grinned in their faces, and the next they were below the bluffs, drifting gently in the eddy. | Фрона все еще сдерживала яичную скорлупку железной рукой. Они сохраняли то, что приобрели, и продолжали бороться, отвоевывая каждый дюйм. Вниз -вверх. Все сошло бы хорошо, если бы не страх, закравшийся в душу Томми. Обломок льдины, втянутый течением вниз, весь в пене всплыл под его веслом и, показав зубчатые края, снова опустился в глубину. Это зрелище вызвало уТомми представление о нем самом, с прилипшими волосами и руками, судорожно хватающими пустоту; ему казалось, что он уходит все глубже и глубже в воду ногами вперед. Широко открытыми глазами уставился он на предвестника гибели, и его поднятое весло застыло в воздухе. Еще минута-и расщелина глянула им прямо в лицо. Они очутились под скалой, медленно погружаясь в водоворот. |
| Frona lay, head thrown back, sobbing at the sun; amidships Corliss sprawled panting; and forward, choking and gasping and nerveless, the Scotsman drooped his head upon his knees. La Bijou rubbed softly against the rim-ice and came to rest. The rainbow-wall hung above like a fairy pile; the sun, flung backward from innumerable facets, clothed it in jewelled splendor. Silvery streams tinkled down its crystal slopes; and in its clear depths seemed to unfold, veil on veil, the secrets of life and death and mortal striving,--vistas of pale-shimmering azure opening like dream-visions, and promising, down there in the great cool heart, infinite rest, infinite cessation and rest. | Фрона лежала с откинутой головой и всхлипывала, глядя на солнце. Корлисс с сильно бьющимся сердцем растянулся в лодке, а на корме шотландец, еле переводя дух и совершенно обессилев, опустил голову на колени. "Бижу" мягко потерлась о льдины и остановилась. Радужная стена висела над ними, как сказочная громада; солнце, отражаясь в бесчисленных гранях, разукрасило ее роскошными драгоценными камнями. Серебристые струи стекали по ее хрустальным уступам, а светлая глубина, казалось, сбрасывала один покров за Другим, открывая тайны жизни, смерти и человеческих стремлений,- бледно-лазурные видения, похожие на сон, сулившие здесь, в холодной глубине, вечный покой и вечный отдых. |
| The topmost tower, delicately massive, a score of feet above them, swayed to and fro, gently, like the ripple of wheat in light summer airs. But Corliss gazed at it unheeding. Just to lie there, on the marge of the mystery, just to lie there and drink the air in great gulps, and do nothing!--he asked no more. A dervish, whirling on heel till all things blur, may grasp the essence of the universe and prove the Godhead indivisible; and so a man, plying a paddle, and plying and plying, may shake off his limitations and rise above time and space. And so Corliss. | Самая верхняя башня высотой в двадцать футов, изящная и в то же время массивная, тихо покачивалась над их головами: казалось, то колышется пшеница при легком летнем ветерке. Корлисс смотрел на нее, ничего не замечая. Ему хотелось только одного: лежать здесь, на границе тайны, лежать здесь и жадно глотать воздух - больше ничего. Дервиш, который вертится на одном каблуке, пока все окружающее не сливается перед его глазами, может схватить сущность вселенной и познать невидимое божество. И точно так же человек, который работает веслом, гребет и гребет, может отрешиться от всего земного и подняться над временем и пространством. Так было с Корлиссом. |
| But gradually his blood ceased its mad pounding, and the air was no longer nectar-sweet, and a sense of things real and pressing came back to him. | Но постепенно его кровь перестала бешено пульсировать, воздух утратил сладость нектара, и к нему вернулось сознание действительности и грозящей опасности. |
| "We've got to get out of this," he said. His voice sounded like a man's whose throat has been scorched by many and long potations. It frightened him, but he limply lifted a shaking paddle and shoved off. | - Мы должны выбраться отсюда,- сказал он хриплым, точно с перепоя, голосом. Он сам испугался этого хриплого голоса, но быстро поднял дрожащее весло и оттолкнулся от льдины. |
| "Yes; let us start, by all means," Frona said in a dim voice, which seemed to come to him from a far distance. | - Да, давайте пробиваться во что бы то ни стало.- произнесла Фрона чуть слышно; казалось, ее голос звучал издали. |
| Tommy lifted his head and gazed about. "A doot we'll juist hae to gie it oop." | Томми поднял голову и оглянулся. - Я думаю, надо бросить это дело. |
| "Bend to it!" | - Налегайте! |
| "Ye'll no try it anither?" | - Попытаться еще раз? |
| "Bend to it!" Corliss repeated. | - Налегайте! - повторил Корлисс. |
| "Till your heart bursts, Tommy," Frona added. | - Пока у вас не разорвется сердце, Томми,- добавила Фрона. |
| Once again they fought up the thin line, and all the world vanished, save the streak of foam, and the snarling water, and the grinning fissure. But they passed it, inch by inch, and the broad bend welcomed them from above, and only a rocky buttress of implacable hate, around whose base howled the tides of an equal hate, stood between. Then La Bijou leaped and throbbed and shook again, and the current slid out from under, and they remained ever in one place. _Dip and lift, dip and lift_, through an infinity of time and torture and travail, till even the line dimmed and faded and the struggle lost its meaning. Their souls became merged in the rhythm of the toil. Ever lifting, ever falling, they seemed to have become great pendulums of time. And before and behind glimmered the eternities, and between the eternities, ever lifting, ever falling, they pulsed in vast rhythmical movement. They were no longer humans, but rhythms. They surged in till their paddles touched the bitter rock, but they did not know; surged out, where chance piloted them unscathed through the lashing ice, but they did not see. Nor did they feel the shock of the smitten waves, nor the driving spray that cooled their faces. . . | Они еще раз вступили в борьбу с течением, продвигаясь вдоль узкой полосы пены. Весь мир исчез, кроме этой полоски, бушующих волн и зияющей расщелины. Но они мало-помалу оставили ее позади, устремляясь к широкому изгибу реки впереди; только скала, беспощадная и враждебная, у подножия которой ревели злые волны, преграждала им путь. "Бижу" поднялась на гребень, рванулась вперед, покачнулась, но встречное течение отнесло ее на прежнее место. Вниз - вверх, вниз - вверх. Казалось, не будет конца усилиям и мукам, и даже полоска пены постепенно растаяла и исчезла, и борьба потеряла смысл. Их души растворились в ритме гребли; непрерывно поднимая и опуская весла, они как бы превратились в огромные маятники. Впереди них и за ними мерцала вечность, и между одной вечностью и другой они непрерывно, широкими движениями поднимали и опускали весла. Они уже больше не были людьми, а лишь воплощенным ритмом. Они плыли по течению, пока их весла не коснулись зловещей скалы, но они не заметили этого, несясь вперед, невредимые по прихоти судьбы, через зубчатый лед. Они не чувствовали ни ударов весел по волнам, ни ветерка, освежающего их лица... |
| La Bijou veered out into the stream, and their paddles, flashing mechanically in the sunshine, held her to the return angle across the river. As time and matter came back to them, and Split-up Island dawned upon their eyes like the foreshore of a new world, they settled down to the long easy stroke wherein breath and strength may be recovered. | "Бижу" сделала поворот, и их весла, механически взметнувшиеся в лучах солнца, удержали ее под прямым углом к реке. Когда к ним вернулось чувство времени и действительности и Остров Распутья вновь замаячил перед их глазами, точно берег нового мира, они начали грести длинными свободными ударами, чтобы отдышаться и восстановить силы. |
| "A third attempt would have been useless," Corliss said, in a dry, cracked whisper. | - Третья попытка была бы бесполезной,- сказал Корлисс глухим, прерывистым шепотом. |
| And Frona answered, "Yes; our hearts would have surely broken." | И Фрона ответила: - Да, у нас, наверно, был бы разрыв сердца. |
| Life, and the pleasant camp-fire, and the quiet rest in the noonday shade, came back to Tommy as the shore drew near, and more than all, blessed Toronto, its houses that never moved, and its jostling streets. Each time his head sank forward and he reached out and clutched the water with his paddle, the streets enlarged, as though gazing through a telescope and adjusting to a nearer focus. And each time the paddle drove clear and his head was raised, the island bounded forward. His head sank, and the streets were of the size of life; it raised, and Jacob Welse and the two men stood on the bank three lengths away. | Жизнь, приветливый костер в лагере, мирный отдых, полуденная тень - все это представилось воображению Томми, когда лодка стала приближаться к берегу. И прежде всего он вспомнил благословенный Торонто, его дома, которые никогда не качаются, и людные улицы. Каждый раз, когда его голова наклонялась вперед и он делал взмах веслом, улицы расширялись, словно он смотрел на них в телескоп, постепенно наводя на фокус. И каждый раз, когда весло было в воде и его голова поднималась, остров вырастал все больше. Его голова опускалась, и перед ним возникали улицы. Он поднимал голову, и Джекоб Уэлз и еще двое мужчин стояли на берегу в нескольких ярдах от него. |
| "Dinna I tell ye!" he shouted to them, triumphantly. | - Что я вам говорил? - крикнул им Томми с торжеством. |
| But Frona jerked the canoe parallel with the bank, and he found himself gazing at the long up-stream stretch. He arrested a stroke midway, and his paddle clattered in the bottom. | Но Фрона неожиданным толчком направила лодку параллельно берегу, и он вдруг с изумлением взглянул вверх по течению. Остановив весло на полпути, он бросил его на дно лодки. |
| "Pick it up!" Corliss's voice was sharp and relentless. | - Поднимите весло! - резко и безжалостно приказал Корлисс. |
| "I'll do naething o' the kind." He turned a rebellious face on his tormentor, and ground his teeth in anger and disappointment. | - И не подумаю! - Томми возмущенно посмотрел на своего мучителя и заскрипел зубами от гнева и разочарования. |
| The canoe was drifting down with the current, and Frona merely held it in place. Corliss crawled forward on his knees. | Лодка плыла по течению, и Фрона только сохраняла направление. Корлисс на коленях подполз к Макферсону. |
| "I don't want to hurt you, Tommy," he said in a low, tense voice, "so . . . well, just pick it up, that's a good fellow." | - Я не хочу прибегать к насилию. Томми,- сказал он тихим от напряжения голосом.- Поднимите весло... Ну, по-хорошему! |
| "I'll no." | - Нет! |
| "Then I shall kill you," Corliss went on, in the same calm, passionless way, at the same time drawing his hunting-knife from its sheath. | - Тогда я убью вас,- продолжал Корлисс тем же спокойным, бесстрастным тоном, вынимая из ножен охотничий нож. |
| "And if I dinna?" the Scotsman queried stoutly, though cowering away. | - А если я не послушаюсь? - упрямо спросил шотландец, но все же отодвинулся в сторону. |
| Corliss pressed gently with the knife. The point of the steel entered Tommy's back just where the heart should be, passed slowly through the shirt, and bit into the skin. Nor did it stop there; neither did it quicken, but just as slowly held on its way. He shrank back, quivering. | Корлисс осторожно притронулся к нему ножом, лезвие коснулось спины Томми прямо против сердца, медленно прошло сквозь рубашку и вонзилось в кожу. Но оно не остановилось и все так же, не ускоряя движения, медленно продолжало свой путь. Томми, вздрогнув, оглянулся назад. |
| "There! there! man! Pit it oop!" he shrieked. "I maun gie in!" | - Эй, вы! Уберите нож! - закричал он.- Я буду грести. |
| Frona's face was quite pale, but her eyes were hard, brilliantly hard, and she nodded approval. | Фрона страшно побледнела, но в глазах ее не было ни капли жалости, и она одобрительно кивнула головой. |
| "We're going to try this side, and shoot across from above," she called to her father. "What? I can't hear. Tommy? Oh, his heart's weak. Nothing serious." She saluted with her paddle. "We'll be back in no time, father mine. In no time." | - Мы попытаемся пройти с другой стороны и начнем повыше! – крикнула она отцу.- Что? Я не слышу! Томми? У него слабое сердце? Ничего серьезного.- Она приветствовала его взмахом весла.- Мы слетаем в минуту, папочка. В одну минуту. |
| Stewart River was wide open, and they ascended it a quarter of a mile before they shot its mouth and continued up the Yukon. But when they were well abreast of the man on the opposite bank a new obstacle faced them. A mile above, a wreck of an island clung desperately to the river bed. Its tail dwindled to a sand-spit which bisected the river as far down as the impassable bluffs. Further, a few hundred thousand tons of ice had grounded upon the spit and upreared a glittering ridge. | Река Стюарт была совершенно свободна от льда и они проплыли по ней четверть мили, прежде чем достигли ее устья и повернули дальше по Юкону. Но, когда они приблизились к человеку на противоположном берегу, то наткнулись на новое препятствие. Милей выше размытый остров отчаянно цеплялся за дно реки. Он заканчивался песчаной косой, которая, перерезая реку, упиралась в непроходимые скалы. Сотни тысяч тонн льда громоздились здесь, ослепительно сверкая на солнце. |
| "We'll have to portage," Corliss said, as Frona turned the canoe from the bank. | - Вот тут мы и переправимся волоком,- сказал Корлисс, когда Фрона повернула лодку прочь от берега. |
| La Bijou darted across the narrower channel to the sand-spit and slipped up a little ice ravine, where the walls were less precipitous. They landed on an out-jutting cake, which, without support, overhung the water for sheer thirty feet. How far its other end could be buried in the mass was matter for conjecture. They climbed to the summit, dragging the canoe after them, and looked out over the dazzle. Floe was piled on floe in titanic confusion. Huge blocks topped and overtopped one another, only to serve as pedestals for great white masses, which blazed and scintillated in the sun like monstrous jewels. | "Бижу" через узкий пролив пронеслась к песчаной косе и оказалась в маленьком ущелье, где стены были менее круты. Они причалили к ледяному выступу, который без всякой опоры возвышался на добрых тридцать футов над водой. Их очень интересовало, как глубоко он уходит вниз. Они вскарабкались на его вершину, таща за собой лодку, и оглянулись вокруг. Льдины громоздились друг на друга в хаотическом беспорядке. Колоссальные глыбы служили пьедесталом белым махинам, которые горели и сверкали на солнце, как чудовищные алмазы. |
| "A bonny place for a bit walk," Tommy sneered, "wi' the next jam fair to come ony time." He sat down resolutely. "No, thank ye kindly, I'll no try it." | - Приятное местечко для прогулки,- издевался Томми.- Тем более, что новый затор может образоваться каждую минуту.-Он решительно уселся на снег.- Покорно благодарю, с меня хватит. |
| Frona and Corliss clambered on, the canoe between them. | Фрона и Корлисс карабкались выше, неся лодку. |
| "The Persians lashed their slaves into battle," she remarked, looking back. "I never understood before. Hadn't you better go back after him?" | - Персы бичами гнали своих рабов в бой,- заметила она, посмотрев назад.- Я раньше не могла этого понять. Не вернуться ли вам за ним? |
| Corliss kicked him up, whimpering, and forced him to go on in advance. The canoe was an affair of little weight, but its bulk, on the steep rises and sharp turns, taxed their strength. The sun burned down upon them. Its white glare hurt their eyes, the sweat oozed out from every pore, and they panted for breath. | Корлисс пинком ноги заставил хнычущего Томми подняться и идти вперед. Лодка весила очень немного, но все же им приходилось трудно на крутых подъемах и поворотах. Солнце палило немилосердно. Глазам было больно от его раскаленных лучей. Они обливались потом и задыхались. |
| "Oh, Vance, do you know . . ." | - О Вэнс! Знаете ли... |
| "What?" He swept the perspiration from his forehead and flung it from him with a quick flirt of the hand. | - Что?-Быстрым движением руки он вытер со лба пот. |
| "I wish I had eaten more breakfast." | - Я жалею, что не позавтракала более плотно. |
| He grunted sympathetically. They had reached the midmost ridge and could see the open river, and beyond, quite clearly, the man and his signal of distress. Below, pastoral in its green quiet, lay Split-up Island. They looked up to the broad bend of the Yukon, smiling lazily, as though it were not capable at any moment of spewing forth a flood of death. At their feet the ice sloped down into a miniature gorge, across which the sun cast a broad shadow. | Вэнс сочувственно промычал что-то. Они дошли до середины косы, откуда открывался вид на реку, и ясно разглядели за ней незнакомца, который подавал сигналы бедствия. Ниже лежал живописный в своей зелени Остров Распутья. Они обвели глазами широкий изгиб Юкона. Река лениво нежилась под лучами солнца, и трудно было поверить, что в любую минуту она может превратиться в смертоносный поток. Лед у их ног образовал миниатюрное ущелье, пересеченное широкой тенью, падавшей от солнца. |
| "Go on, Tommy," Frona bade. "We're half-way over, and there's water down there." | - Идите вперед, Томми,-приказала Фрона.-Мы прошли полпути, и под нами еще вода. |
| "It's water ye'd be thinkin' on, is it?" he snarled, "and you a-leadin' a buddie to his death!" | - Вы только и думаете о воде,- огрызнулся он,- а сами ведете человека на смерть. |
| "I fear you have done some great sin, Tommy," she said, with a reproving shake of the head, "or else you would not be so afraid of death." She sighed and picked up her end of the canoe. "Well, I suppose it is natural. You do not know how to die--" | - Я боюсь, что у вас на душе есть какой-то большой грех, Томми,- сказала Фрона, укоризненно качая головой.-Отчего вы так боитесь смерти?-Она вздохнула и ухватилась за свой конец лодки.- Хотя, я думаю, это естественно. Вы не умеете умирать... |
| "No more do I want to die," he broke in fiercely. | - Я вовсе и не желаю умирать,- яростно перебил ее Томми. |
| "But there come times for all men to die,--times when to die is the only thing to do. Perhaps this is such a time." | - Но для всех настает время, когда приходится умереть, когда ничего другого не остается. И мы, может быть, переживаем этот момент сейчас. |
| Tommy slid carefully over a glistening ledge and dropped his height to a broad foothold. "It's a' vera guid," he grinned up; "but dinna ye think a've suffeecient discreemeenation to judge for mysel'? Why should I no sing my ain sang?" | Томми осторожно скользнул на сверкающий уступ и растянулся во весь рост. - Все это очень хорошо,- ухмыльнулся он,- но не думаете ли вы, что у меня не хватит здравого смысла судить самому? Я хочу сам решать за себя. |
| "Because you do not know how. The strong have ever pitched the key for such as you. It is they that have taught your kind when and how to die, and led you to die, and lashed you to die." | - Но вы не умеете этого делать самостоятельно. Сильные всегда задавали тон таким, как вы. Они указывали им, как и где надо умирать, и бичами гнали их на смерть. |
| "Ye pit it fair," he rejoined. "And ye do it weel. It doesna behoove me to complain, sic a michty fine job ye're makin' on it." | - Вы здорово говорите,- возразил Томми.- Мне даже жаловаться не пристало, так у вас все отлично получается. |
| "You are doing well," Corliss chuckled, as Tommy dropped out of sight and landed into the bed of the gorge. "The cantankerous brute! he'd argue on the trail to Judgment." | - Вы правильно поступаете! - рассмеялся Корлисс когда Томми скрылся, расположившись в глубине ущелья.- Несговорчивая скотина! Он будет спорить даже в день страшного суда. |
| "Where did you learn to paddle?" she asked. "College--exercise," he answered, shortly. "But isn't that fine? Look!" | - Где вы научились грести? - спросила она. - Гимнастика... В колледже,- кратко ответил он.- Но разве это не прекрасно? Смотрите! |
| The melting ice had formed a pool in the bottom of the gorge. Frona stretched out full length, and dipped her hot mouth in its coolness. And lying as she did, the soles of her dilapidated moccasins, or rather the soles of her feet (for moccasins and stockings had gone in shreds), were turned upward. They were very white, and from contact with the ice were bruised and cut. Here and there the blood oozed out, and from one of the toes it streamed steadily. | Тающий снег образовал пруд на дне ущелья. Наклонившись, Фрона коснулась прохладной воды пылающим ртом. Она легла ничком, показав подошвы разорванных мокасин или, вернее, подошвы ног (так как мокасины и чулки были изорваны в клочья). Они были очень белы и все изранены от хождения по льдинам. Местами на них выступила кровь, а из одного пальца даже текла струей. |
| "So wee, and pretty, and salt-like," Tommy gibed. "One wouldna think they could lead a strong man to hell." | - Такие крошечные, красивые, нежные!-язвил Томми.- Никто бы не подумал, что они способны повести сильного человека в ад. |
| "By the way you grumble, they're leading you fast enough," Corliss answered angrily. | - Судя по вашему ворчанию, вы быстро окажетесь там,- раздраженно ответил Корлисс, |
| "Forty mile an hour," Tommy retorted, as he walked away, gloating over having the last word. | - Сорок миль в час,- отпарировал Томми и отошел, радуясь, что за ним осталось последнее слово. |
| "One moment. You've two shirts. Lend me one." | - Постойте минутку. У вас две рубашки. Дайте мне одну. |
| The Scotsman's face lighted inquisitively, till he comprehended. Then he shook his head and started on again. | На лице шотландца отразилось любопытство. Наконец он сообразил, что от него требуется, покачал головой и пошел дальше. |
| Frona scrambled to her feet. "What's the matter?" | Фрона встала на ноги. - Вчем дело? |
| "Nothing. Sit down." | - Ничего. Сидите. |
| "But what is the matter?" | - Но в чем же дело? |
| Corliss put his hands on her shoulders and pressed her back. "Your feet. You can't go on in such shape. They're in ribbons. See!" He brushed the sole of one of them and held up a blood-dripping palm. "Why didn't you tell me?" | Корлисс положил ей руки на плечи и заставил ее сесть. - Ваши ноги. Их нельзя оставить в таком виде. Они изранены. Посмотрите! - Он провел рукой по одной из подошв и показал ей окровавленную ладонь.- Отчего вы мне не сказали? |
| "Oh, they didn't bother--much." | - Они меня не очень беспокоили. |
| "Give me one of your skirts," he demanded. | -Дайте мне одну из ваших юбок,- попросил он. |
| "I . . ." She faltered. "I only have one." | - У меня... - Она запнулась.-У меня всего одна. |
| He looked about him. Tommy had disappeared among the ice-floes. | Он оглянулся вокруг. Томми исчез среди льдин. |
| "We must be getting on," Frona said, attempting to rise. | - Нам надо двигаться дальше,- сказала Фрона, пытаясь встать. |
| But he held her back. "Not another step till I fix you. Here goes, so shut your eyes." | Но он удержал ее. - Ни шагу дальше, пока я не перевяжу вам ноги. Закройте глаза. |
| She obeyed, and when she opened them he was naked to the waist, and his undershirt, torn in strips, was being bound about her feet. | Она повиновалась, и когда открыла глаза, то он был обнажен до пояса и перевязывал ей ноги своей рубашкой, разорванной на полосы. |
| "You were in the rear, and I did not know--" | - Вы сидели спиной, и я не знал... |
| "Don't apologize, pray," she interrupted. "I could have spoken." | - Пожалуйста, не извиняйтесь,- перебила она его.-Я сама могла бы сказать вам. |
| "I'm not; I'm reproaching you. Now, the other one. Put it up!" | - Я не извиняюсь. Наоборот, я упрекаю вас. Ну, теперь другую. Приподнимите ее. |
| The nearness to her bred a madness, and he touched his lips lightly to the same white little toe that had won the Baron Courbertin a kiss. | Близость Фроны сводила Корлисса с ума, и он слегка коснулся губами того маленького пальца, из-за которого барону достался поцелуй. |
| Though she did not draw back, her face flushed, and she thrilled as she had thrilled once before in her life. "You take advantage of your own goodness," she rebuked him. | Она не отшатнулась, но лицо ее вспыхнуло, и она затрепетала, как трепетала всего один раз в жизни. - Вы пользуетесь вашей собственной добротой,- упрекнула она его. |
| "Then I will doubly advantage myself." | - Ну, так я вознагражу себя вдвойне. |
| "Please don't," she begged. | -- Не делайте этого,- попросила она. |
| "And why not? It is a custom of the sea to broach the spirits as the ship prepares to sink. And since this is a sort of a forlorn hope, you know, why not?" | - Почему? На море существует обычай выпивать все вино, когда корабль идет ко дну. И так как мое положение безнадежно, то я имею право... |
| "But . . ." | - Но... |
| "But what, Miss Prim?" | - Но что, госпожа Недотрога? |
| "Oh! Of all things, you know I do not deserve that! If there were nobody else to be considered, why, under the circumstances . . ." | - О, вы ведь знаете, несмотря ни на что, я не заслуживаю этого прозвища! Если бы мне не о ком было вспоминать, то при сложившихся обстоятельствах... |
| He drew the last knot tight and dropped her foot. "Damn St. Vincent, anyway! Come on!" | Он затянул последний узел и опустил ее ногу. - Будь он проклят -Сент-Винсент! Идем! |
| "So would I, were I you," she laughed, taking up her end of the canoe. "But how you have changed, Vance. You are not the same man I met on the Dyea Trail. You hadn't learned to swear, then, among other things." | - Я на вашем месте поступила бы так же,- засмеялась она, поднимая свой конец лодки.- Но как вы изменились, Вэнс. Вы совсем не тот человек, которого я встретила по дороге от Дайи. Вы тогда, между прочим, не умели ругаться. |
| "No, I'm not the same; for which I thank God and you. Only I think I am honester than you. I always live up to my philosophy." | - Я не тот, что был. И за это я должен благодарить Бога и вас. Но мне кажется, что я честнее вас. Я живу согласно своим убеждениям. |
| "Now confess that's unfair. You ask too much under the circumstances--" | - Сознайтесь, что вы несправедливы. Вы хотите слишком многого в этих условиях... |
| "Only a little toe." | - Только крошечный пальчик. |
| "Or else, I suppose, you just care for me in a kind, big-brotherly way. In which case, if you really wish it, you may--" | - Или же вы любите меня только как старший брат? В таком случае вы можете, если действительно желаете... |
| "Do keep quiet," he broke in, roughly, "or I'll be making a gorgeous fool of myself." | - Замолчите!-грубо прервал он ее.-Или я сделаю глупость. |
| "Kiss all my toes," she finished. | - И перецелую все ваши пальцы,- докончила она. |
| He grunted, but did not deign a reply. The work quickly took their breath, and they went on in silence till they descended the last steep to where McPherson waited by the open river. | Он что-то буркнул, но не удостоил ее ответом. Крутой подъем не давал им возможности разговаривать, пока они не спустились с последнего уступа к реке, где их ждал Макферсон. |
| "Del hates St. Vincent," she said boldly. "Why?" | -Дэл ненавидит Сент-Винсента,- смело сказала Фрона.- За что? |
| "Yes, it seems that way." He glanced back at her curiously. "And wherever he goes, Del lugs an old Russian book, which he can't read but which he nevertheless regards, in some sort of way, as St. Vincent's Nemesis. And do you know, Frona, he has such faith in it that I can't help catching a little myself. I don't know whether you'll come to me, or whether I'll go to you, but--" | - Да, по-видимому.- Он испытующе посмотрел на нее.- И куда бы Дэл ни отправился, он повсюду таскает с собой старую книгу на русском языке, которую не может прочесть, но почему-то считает, что в ней заключено возмездие Сент-Винсента. И знаете, Фрона, он так твердо верит в это, что почти заражает меня своей верой. Не знаю, вы ли придете ко мне, или я к вам,но... |
| She dropped her end of the canoe and broke out in laughter. He was annoyed, and a hurt spread of blood ruddied his face. | Она опустила свой конец лодки и рассмеялась. Это задело его, и он сильно покраснел от обиды. |
| "If I have--" he began. | - Если я...- начал он. |
| "Stupid!" she laughed. "Don't be silly! And above all don't be dignified. It doesn't exactly become you at the present moment,--your hair all tangled, a murderous knife in your belt, and naked to the waist like a pirate stripped for battle. Be fierce, frown, swear, anything, but please don't be dignified. I do wish I had my camera. In after years I could say: 'This, my friends, is Corliss, the great Arctic explorer, just as he looked at the conclusion of his world-famous trip _Through Darkest Alaska_.'" | - Вздор! - сказала она.- Не глупите! И, главное, не напускайте на себя важности - это вам сейчас не к лицу. Волосы у вас всклокочены, сбоку торчит смертоносный нож, сами вы обнажены до пояса, точно пират, готовый к бою. Приходите в ярость, хмурьте брови, ругайтесь, все что угодно, только, пожалуйста, не напускайте на себя важности. Я жалею, что у меня нет с собой фотографического аппарата. Много лет спустя я могла бы сказать: "Это, друзья мои, Корлисс, знаменитый исследователь Севера. Так он выглядел по окончании своего прославленного путешествия по неизведанным местам Аляски". |
| He pointed an ominous finger at her and said sternly, "Where is your skirt?" | Он укоризненно ткнул в нее пальцем и строго спросил: - Где ваша юбка? |
| She involuntarily looked down. But its tatterdemalion presence relieved her, and her face jerked up scarlet. | Она невольно посмотрела вниз. Вид висевших на ней лохмотьев успокоил ее, но все-таки она зарделась. |
| "You should be ashamed!" | - Как вам не стыдно! |
| "Please, please do not be dignified," he laughed. "Very true, it doesn't exactly become you at the present moment. Now, if I had my camera--" | - Пожалуйста, не напускайте на себя важности! - засмеялся он.—По правде говоря, это вам сейчас не к лицу. Если бы у меня был фотографический аппарат... |
| "Do be quiet and go on," she said. "Tommy is waiting. I hope the sun takes the skin all off your back," she panted vindictively, as they slid the canoe down the last shelf and dropped it into the water. | - Замолчите! Пойдем дальше,- сказала она.- Томми ждет. Я надеюсь, что солнце сдерет с вас всю кожу,- злорадно шепнула она, когда они, спустив лодку с последнего уступа, сталкивали ее в воду. |
| Ten minutes later they climbed the ice-wall, and on and up the bank, which was partly a hillside, to where the signal of distress still fluttered. Beneath it, on the ground, lay stretched the man. He lay very quietly, and the fear that they were too late was upon them, when he moved his head slightly and moaned. His rough clothes were in rags, and the black, bruised flesh of his feet showed through the remnants of his moccasins. His body was thin and gaunt, without flesh-pads or muscles, while the bones seemed ready to break through the tight-stretched skin. As Corliss felt his pulse, his eyes fluttered open and stared glassily. Frona shuddered. | Десять минут спустя они взбирались по ледяному откосу, где впервые был замечен сигнал бедствия. Они увидели человека, распростертого на земле. Он лежал так спокойно, что они испугались, не пришла ли помощь слишком поздно. Вдруг он слегка шевельнул головой и застонал. Его грубая одежда была изорвана в клочья, и смуглые израненные ноги торчали из рваных мокасин. В его исхудалом теле не было ни жира, ни мускулов, а кости, казалось, сейчас прорвут туго натянутую кожу. Когда Корлисс пощупал его пульс, он открыл глаза и уставился на него стеклянным взором. Фрона содрогнулась. |
| "Man, it's fair gruesome," McPherson muttered, running his hand up a shrunken arm. | - Здорово жутко,-пробормотал Макферсон, поглаживая иссохшую руку больного. |
| "You go on to the canoe, Frona," Corliss said. "Tommy and I will carry him down." | - Идите к лодке, Фрона,- сказал Корлисс.- Мы с Томми понесем его. |
| But her lips set firmly. Though the descent was made easier by her aid, the man was well shaken by the time they laid him in the bottom of the canoe,--so well shaken that some last shreds of consciousness were aroused. He opened his eyes and whispered hoarsely, "Jacob Welse . . . despatches . . . from the Outside." He plucked feebly at his open shirt, and across his emaciated chest they saw the leather strap, to which, doubtless, the despatch-pouch was slung. | Но она сжала губы и заставила их принять ее помощь, чтобы облегчить спуск. И все-таки по дороге к лодке больного так растрясло, что у него появились проблески сознания. Он открыл глаза и хрипло прошептал: - Джекоб Уэлз... депеша... из большого мира...- Он слабо рванул расстегнутую рубашку, и они увидели, что его исхудалую грудь перерезал ремень, к которому была привязана почтовая сумка. |
| At either end of the canoe there was room to spare, but amidships Corliss was forced to paddle with the man between his knees. La Bijou swung out blithely from the bank. It was down-stream at last, and there was little need for exertion. | На обоих концах лодки было много свободного места, но Корлиссу приходилось грести, поддерживая коленями больного. "Бижу" весело отчалила от берега. Теперь они плыли вниз по течению и могли не напрягаться. |
| Vance's arms and shoulders and back, a bright scarlet, caught Frona's attention. "My hopes are realized," she exulted, reaching out and softly stroking a burning arm. "We shall have to put cold cream on it when we get back." | Вдруг Фрона заметила, что руки, плечи и спина Вэнса сталия ярко-пунцовыми. - Мое желание исполнилось,- ликовала она и, протянув руку, мягко погладила его обнаженное предплечье.-Придется смазать вашу кожу кольдкремом, когда мы вернемся. |
| "Go ahead," he encouraged. "That feels awfully good." | - Продолжайте! - поощрял он ее.- Это страшно приятно. |
| She splashed his hot back with a handful of the ice-cold water from over-side. He caught his breath with a gasp, and shivered. Tommy turned about to look at them. | Она обрызгала его пылающую спину ледяной водой из реки. У него захватило дыхание, и он вздрогнул, Томми оглянулся на них. |
| "It's a guid deed we'll 'a doon this day," he remarked, pleasantly. "To gie a hand in distress is guid i' the sight of God." | - Мы сегодня неплохо потрудились,- благодушно заметил он.—Помочь погибающему - богоугодное дело. |
| "Who's afeared ?" Frona laughed. | - А кто боялся? - засмеялась Фрона. |
| "Weel," he deliberated, "I was a bit fashed, no doot, but--" | - Что ж,- задумчиво сказал он,- мне, понятно, было страшновато, но... |
| His utterance ceased, and he seemed suddenly to petrify. His eyes fixed themselves in a terrible stare over Frona's shoulder. And then, slowly and dreamily, with the solemnity fitting an invocation of Deity, murmured, "Guid Gawd Almichty!" | Он не окончил фразы и вдруг словно окаменел. Его глаза с ужасом уставились куда-то поверх плеча Фроны. А затем медленно, точно во сне, с торжественностью, точно при обращении к божеству, он прошептал: - Боже милостивый! |
| They whirled their heads about. A wall of ice was sweeping round the bend, and even as they looked the right-hand flank, unable to compass the curve, struck the further shore and flung up a ridge of heaving mountains. | Они оглянулись. Ледяная стена скользила по излучине реки, и на их глазах ее правый угол, не успевший обогнуть берег, ударился об него, подбросив вверх целую груду ледяных гор. |
| "Guid Gawd! Guid Gawd! Like rats i' the trap!" Tommy jabbed his paddle futilely in the water. | - Боже милостивый! Боже милостивый! Попали в ловушку, как крысы.-Томми бессильно уронил весло в воду. |
| "Get the stroke!" Corliss hissed in his ear, and La Bijou sprang away. | - Гребите!-прошипел ему в ухо Корлисс, и "Бижу" понеслась дальше. |
| Frona steered straight across the current, at almost right angles, for Split-up; but when the sandspit, over which they had portaged, crashed at the impact of a million tons, Corliss glanced at her anxiously. She smiled and shook her head, at the same time slacking off the course. | Фрона правила наперерез течению, под прямым углом к Острову Распутья. Но, когда песчаная коса, по которой они волокли лодку, дрогнула под напором миллионов тонн льда, Корлисс тревожно посмотрел на Фрону. Она улыбнулась и покачала головой, замедляя ход. |
| "We can't make it," she whispered, looking back at the ice a couple of hundred feet away. "Our only chance is to run before it and work in slowly." | - Нам с ними не совладать,- прошептала она, оглядываясь на льдины, которые неслись на расстоянии двухсот футов за ними.- Единственное спасение- плыть впереди них, постепенно ускоряя ход. |
| She cherished every inward inch jealously, holding the canoe up as sharply as she dared and at the same time maintaining a constant distance ahead of the ice-rim. | Она ревниво сберегала каждый дюйм, стараясь, чтобы лодка не сбивалась с курса и была все время на одинаковом расстоянии от льдин. |
| "I canna stand the pace," Tommy whimpered once; but the silence of Corliss and Frona seemed ominous, and he kept his paddle going. | - Я не выдержу этой скорости,- захныкал Томми, но молчание Корлисса и Фроны показалось ему зловещим. и он продолжал грести. |
| At the very fore of the ice was a floe five or six feet thick and a couple of acres in extent. Reaching out in advance of the pack, it clove through the water till on either side there formed a bore like that of a quick flood-tide in an inland passage. Tommy caught sight of it, and would have collapsed had not Corliss prodded him, between strokes, with the point of his paddle. | Ближе остальных плыла льдина толщиной в пять или шесть футов и в два акра площадью. Перегнав подруг, она мчалась, рассекая волны, пока с каждой стороны ее не образовалось вытянутое углубление, как при быстром течении в узком канале. Увидев эту льдину, Томми лишился бы чувств, если бы Корлисс между двумя взмахами не ударил его концом весла. |
| "We can keep ahead," Frona panted; "but we must get time to make the landing?" | - Нам удастся удержаться впереди,-сказала Фрона, задыхаясь,- но мы должны выиграть время, чтобы причалить. |
| "When the chance comes, drive her in, bow on," Corliss counselled; "and when she strikes, jump and run for it." | - Улучите момент и поверните "Бижу" носом вперед,- посоветовал Корлисс.- А когда она ударится о берег, прыгайте из нее и бегите. |
| "Climb, rather. I'm glad my skirt is short." | - Мне придется карабкаться. Хорошо, что у меня короткая юбка. |
| Repulsed by the bluffs of the left bank, the ice was forced towards the right. The big floe, in advance, drove in upon the precise point of Split-up Island. | Оттолкнувшись от утесов левого берега, льдины свернули направо. Огромная глыба, опередившая остальные, направлялась прямо на Остров Распутья. |
| "If you look back, I'll brain you with the paddle," Corliss threatened. | - Если вы оглянетесь, я размозжу вам веслом голову! - пригрозил Корлисс. |
| "Ay," Tommy groaned. | - Ох! - застонал Томми. |
| But Corliss looked back, and so did Frona. The great berg struck the land with an earthquake shock. For fifty feet the soft island was demolished. A score of pines swayed frantically and went down, and where they went down rose up a mountain of ice, which rose, and fell, and rose again. Below, and but a few feet away, Del Bishop ran out to the bank, and above the roar they could hear faintly his "Hit 'er up! Hit 'er up!" Then the ice-rim wrinkled up and he sprang back to escape it. | Корлисс и Фрона оглянулись. Огромная льдина со страшным грохотом ударилась о берег и на протяжении пятидесяти футов совершенно разрушила остров. Несколько сосен испуганно закачались и упали, а над ними выросла колышущаяся ледяная гора. Немного ниже стоял выбежавший вперед Дэл Бишоп, и они едва могли расслышать среди шума его крик: "Гоните! Гоните!" Затем прибрежная кромка льда сморщилась, и он отскочил назад. |
| "The first opening," Corliss gasped. | - К открытому месту! - прохрипел Корлисс. |
| Frona's lips spread apart; she tried to speak but failed, then nodded her head that she had heard. They swung along in rapid rhythm under the rainbow-wall, looking for a place where it might be quickly cleared. And down all the length of Split-up Island they raced vainly, the shore crashing behind them as they fled. | Фрона открыла рот, но не могла ничего сказать и только понимающе кивнула головой. Они понеслись вдоль радужной стены, лихорадочно отыскивая место, где бы можно было быстро обогнуть ее. Но напрасно объехав вокруг всего Острова Распутья, они лишь слышали, как трещит берег за их спиной. |
| As they darted across the mouth of the back-channel to Roubeau Island they found themselves heading directly for an opening in the rim-ice. La Bijou drove into it full tilt, and went half her length out of water on a shelving cake. The three leaped together, but while the two of them gripped the canoe to run it up, Tommy, in the lead, strove only to save himself. And he would have succeeded had he not slipped and fallen midway in the climb. He half arose, slipped, and fell again. Corliss, hauling on the bow of the canoe, trampled over him. He reached up and clutched the gunwale. They did not have the strength, and this clog brought them at once to a standstill. Corliss looked back and yelled for him to leave go, but he only turned upward a piteous face, like that of a drowning man, and clutched more tightly. Behind them the ice was thundering. The first flurry of coming destruction was upon them. They endeavored desperately to drag up the canoe, but the added burden was too much, and they fell on their knees. The sick man sat up suddenly and laughed wildly. "Blood of my soul!" he ejaculated, and laughed again. | Пролетая мимо входа в пролив, ведущий к Острову Рубо, они увидели перед собою открытое место среди прибрежного льда. "Бижу" устремилась туда полным ходом и, наполовину высунувшись из воды, врезалась в ледяной уступ. Все трое выскочили из лодки. Фрона и Корлисс попытались вытащить ее на берег. Томми, бежавший впереди, думал только о себе. Ему бы удалось спастись, но он поскользнулся и упал как раз на полпути. Приподнявшись, он снова упал. Корлисс, волочивший лодку за нос, перешагнул через него. Томми быстро ухватился за планшир. Корлисс и Фрона были уже почти без сил и этот новый груз заставил их остановиться. Корлисс оглянулся и крикнул: "Отпустите лодку!" Но Томми жалобно, словно утопающий, посмотрел на него и вцепился еще крепче. Громыхающие позади льды грозили им гибелью. Корлисс и Фрона делали отчаянные усилия, пытаясь втащить лодку на берег, но добавочный груз заставил их упасть на колени. Больной вдруг приподнялся в лодке и безумно захохотал. "Вот черт!"-воскликнул он. |
| Roubeau Island swayed to the first shock, and the ice was rocking under their feet. Frona seized a paddle and smashed the Scotsman's knuckles; and the instant he loosed his grip, Corliss carried the canoe up in a mad rush, Frona clinging on and helping from behind. The rainbow-wall curled up like a scroll, and in the convolutions of the scroll, like a bee in the many folds of a magnificent orchid, Tommy disappeared. | Остров Рубо дрогнул от первого толчка, и льдины закачались у них под ногами. Фрона схватила весло, ударила шотландца по палцам, и как только он разжал руки, Корлисс мгновенно втащил лодку наверх с помощью Фроны, подталкивавшей ее сзади. Радужная стена свернулась, как свиток бумаги, и Томми исчез в се складках, точно пчела в лепестках громадной орхидеи. |
| They fell, breathless, on the earth. But a monstrous cake shoved up from the jam and balanced above them. Frona tried to struggle to her feet, but sank on her knees; and it remained for Corliss to snatch her and the canoe out from underneath. Again they fell, this time under the trees, the sun sifting down upon them through the green pine needles, the robins singing overhead, and a colony of crickets chirping in the warmth. | Они упали на землю совершенно обессиленные. Чудовищная льдина, оторвавшаяся от остальной массы, качаясь, повисла над ними. Фрона пыталась встать, но не могла и опустилась на колени. Корлиссу пришлось подхватить ее вместе с лодкой. Они снова упали, на этот раз под деревьями. Солнце светило на них сквозь зеленые иглы сосен, малиновки пели где-то высоко, и целая колония кузнечиков стрекотала, радуясь теплу. |
Тексты с параллельным переводом
Рейтинг: 1 / 5
