Глава вторая
THE SCAR
ШРАМ
Harry lay flat on his back, breathing hard as though he had been running. He had awoken from a vivid dream with his hands pressed over his face. The old scar on his forehead, which was shaped like a bolt of lightning, was burning beneath his fingers as though someone had just pressed a white-hot wire to his skin.
Гарри лежал на спине, дыша тяжело, как после длительной пробежки. Он проснулся от очень яркого сна, прижимая к лицу ладони. На лбу под пальцами адской болью полыхал старый шрам, словно кто-то только что вдавил ему в кожу раскалённую проволоку.
He sat up, one hand still on his scar, the other hand reaching out in the darkness for his glasses, which were on the bedside table. He put them on and his bedroom came into clearer focus, lit by a faint, misty orange light that was filtering through the curtains from the street lamp outside the window.
Он сел, не отнимая одной руки от шрама, а другой нашаривая в темноте очки, оставленные на прикроватной тумбочке. Он надел их, и предметы в комнате, тускло освещенной проникавшим сквозь занавески рассеянным оранжевым светом уличного фонаря, обрели более ясные очертания.
Harry ran his fingers over the scar again. It was still painful. He turned on the lamp beside him, scrambled out of bed, crossed the room, opened his wardrobe, and peered into the mirror on the inside of the door. A skinny boy of fourteen looked back at him, his bright green eyes puzzled under his untidy black hair. He examined the lightning-bolt scar of his reflection more closely. It looked normal, but it was still stinging.
Гарри осторожно провёл пальцами по шраму. Всё ещё больно. Он включил настольную лампу, вылез из постели, прошёл по комнате, открыл шкаф и посмотрел в зеркало на внутренней стороне дверцы. Оттуда недоумённо глядел худенький мальчик лет четырнадцати, со встрёпанными чёрными волосами и яркими зелёными глазами. Он внимательно рассмотрел свой лоб. Шрам, в форме зигзага молнии, выглядел как обычно, но сильно саднил.
Harry tried to recall what he had been dreaming about before he had awoken. It had seemed so real…There had been two people he knew and one he didn't…He concentrated hard, frowning, trying to remember…
Гарри попытался припомнить сон, от которого проснулся. Всё в нём казалось таким реальным... там было двое знакомых ему людей и один незнакомый... хмурясь, он напряжённо думал, стараясь вспомнить...
The dim picture of a darkened room came to him…There had been a snake on a hearth rug…a small man called Peter, nicknamed Wormtail…and a cold, high voice…the voice of Lord Voldemort. Harry felt as though an ice cube had slipped down into his stomach at the very thought…
В голове всплыла картинка: полутёмная комната... змея на коврике у камина... человечек по имени Питер, по прозвищу Червехвост... высокий ледяной голос.... голос Лорда Вольдеморта. При одной мысли о нём по пищеводу в живот будто бы проскользнул кубик льда...
He closed his eyes tightly and tried to remember what Voldemort had looked like, but it was impossible…All Harry knew was that at the moment when Voldemort's chair had swung around, and he, Harry, had seen what was sitting in it, he had felt a spasm of horror, which had awoken him…or had that been the pain in his scar?
Гарри крепко зажмурился и постарался припомнить, как выглядел Вольдеморт, но не смог... помнил только, что, едва кресло было повёрнуто и ему стало видно то, что в нём сидит, он испытал такой ужас, что мгновенно проснулся... А может, его разбудила боль во лбу?
And who had the old man been? For there had definitely been an old man; Harry had watched him fall to the ground. It was all becoming confused. Harry put his face into his hands, blocking out his bedroom, trying to hold on to the picture of that dimly lit room, but it was like trying to keep water in his cupped hands; the details were now trickling away as fast as he tried to hold on to them…Voldemort and Wormtail had been talking about someone they had killed, though Harry could not remember the name…and they had been plotting to kill someone else…him!
И что это был за старик? Там точно был какой-то старик; Гарри видел, как он упал на пол. В голове всё перемешалось; мальчик прижал ладони к лицу, чтобы не видеть комнаты и удержать видение, но это было всё равно что пытаться удержать в руках воду; чем сильнее он цеплялся за воспоминания, тем быстрее они исчезали из памяти... Вольдеморт и Червехвост говорили о ком-то, кого они убили... Гарри никак не мог вспомнить имени... и они собирались убить кого-то ещё... его самого!
Harry took his face out of his hands, opened his eyes, and stared around his bedroom as though expecting to see something unusual there. As it happened, there was an extraordinary number of unusual things in this room. A large wooden trunk stood open at the foot of his bed, revealing a cauldron, broomstick, black robes, and assorted spellbooks. Rolls of parchment littered that part of his desk that was not taken up by the large, empty cage in which his snowy owl, Hedwig, usually perched. On the floor beside his bed a book lay open; Harry had been reading it before he fell asleep last night. The pictures in this book were all moving. Men in bright orange robes were zooming in and out of sight on broomsticks, throwing a red ball to one another.
Гарри убрал руки от лица, открыл глаза и обвёл комнату странным взором, словно ожидал увидеть что-то необычное. Правду сказать, в комнате действительно хватало необычных вещей. В изножьи кровати стоял открытый деревянный сундук, где лежали котёл, метла, чёрная колдовская одежда и разнообразные книги заклинаний. Письменный стол, точнее, ту его часть, которая не была занята большой пустой клеткой, где обычно восседала полярная сова Хедвига, покрывали многочисленные пергаментные свитки. На полу возле кровати лежала открытая книга; вечером Гарри читал её, пока не заснул. Люди на иллюстрациях двигались. Мужчины в ярко-оранжевых одеждах гоняли на метлах, то появляясь, то исчезая из поля зрения, и перебрасывали друг другу красный мяч.
Harry walked over to the book, picked it up, and watched one of the wizards score a spectacular goal by putting the ball through a fifty-foot-high hoop. Then he snapped the book shut. Even Quidditch - in Harry's opinion, the best sport in the world - couldn't distract him at the moment. He placed Flying with the Cannons on his bedside table, crossed to the window, and drew back the curtains to survey the street below.
Гарри подошёл к книжке, поднял её с пола, проследил, как один из колдунов забил весьма впечатляющий гол в кольцо, расположенное на шесте пятидесятифутовой высоты. И захлопнул книгу. Сейчас даже квидиш – по мнению Гарри, самая интересная игра на свете – не мог отвлечь его от тяжёлых мыслей. Он положил “Полёты с “Пушками” на тумбочку, подошёл к окну, раздвинул занавески и выглянул на улицу.
Privet Drive looked exactly as a respectable suburban street would be expected to look in the early hours of Saturday morning. All the curtains were closed. As far as Harry could see through the darkness, there wasn't a living creature in sight, not even a cat.
Бирючиновая аллея выглядела так, как и подобает почтенной пригородной улице в субботу перед рассветом. Все окна зашторены. И, насколько можно различить в темноте, в поле зрения нет ни единого живого существа, даже кошки.
And yet…and yet…Harry went restlessly back to the bed and sat down on it, running a finger over his scar again. It wasn't the pain that bothered him; Harry was no stranger to pain and injury. He had lost all the bones from his right arm once and had them painfully regrown in a night. The same arm had been pierced by a venomous foot-long fang not long afterward. Only last year Harry had fallen fifty feet from an airborne broomstick. He was used to bizarre accidents and injuries; they were unavoidable if you attended Hogwarts School of Witchcraft and Wizardry and had a knack for attracting a lot of trouble.
И всё же... всё же... Гарри в тревоге вернулся к кровати и сел, снова водя пальцем по шраму. Его беспокоила вовсе не боль; он был привычен и к боли, и к разнообразным травмам. Однажды он вообще лишился костей в правой руке и пережил кошмарную ночь, во время которой все они выросли заново. В другой раз ту же самую руку насквозь пронзил ядовитый змеиный зуб футовой длины. Не далее как в прошлом году Гарри упал с метлы с высоты в пятьдесят футов. Короче говоря, для него не было ничего необычного в самых странных несчастных случаях и повреждениях; в сущности, они неизбежны, если ты учишься в “Хогварце”, школе колдовства и ведьминских искусств и вдобавок обладаешь способностью вляпываться в истории.
No, the thing that was bothering Harry was the last time his scar had hurt him, it had been because Voldemort had been close by…But Voldemort couldn't be here, now…The idea of Voldemort lurking in Privet Drive was absurd, impossible…
Беспокоило его другое. В прошлый раз шрам болел тогда, когда Вольдеморт был рядом... но ведь сейчас его нет... невозможно себе и представить, чтобы Чёрный Лорд рыскал ночью по Бирючиновой аллее, это абсурд...
Harry listened closely to the silence around him. Was he half expecting to hear the creak of a stair or the swish of a cloak? And then he jumped slightly as he heard his cousin Dudley give a tremendous grunting snore from the next room.
Гарри напряжённо вслушался в тишину ночи. Ожидал ли он услышать скрип ступеней, шорох мантии? Внезапно он вздрогнул – но это всего лишь раздался мощный храп двоюродного брата Дудли.
Harry shook himself mentally; he was being stupid. There was no one in the house with him except Uncle Vernon, Aunt Petunia, and Dudley, and they were plainly still asleep, their dreams untroubled and painless.
Гарри внутренне встряхнулся; нельзя же так глупить; в доме нет никого, кроме дяди Вернона, тёти Петунии и Дудли, и все они сейчас спят сладким сном.
Asleep was the way Harry liked the Dursleys best; it wasn't as though they were ever any help to him awake. Uncle Vernon, Aunt Petunia, and Dudley were Harry's only living relatives. They were Muggles who hated and despised magic in any form, which meant that Harry was about as welcome in their house as dry rot. They had explained away Harry's long absences at Hogwarts over the last three years by telling everyone that he went to St. Brutus's Secure Center for Incurably Criminal Boys. They knew perfectly well that, as an underage wizard, Harry wasn't allowed to use magic outside Hogwarts, but they were still apt to blame him for anything that went wrong about the house. Harry had never been able to confide in them or tell them anything about his life in the wizarding world. The very idea of going to them when they awoke, and telling them about his scar hurting him, and about his worries about Voldemort, was laughable.
Надо сказать, что именно в таком виде – во сне – Дурслеи устраивали Гарри более всего; когда они бодрствовали, радости от них было мало. Дядя Вернон, тётя Петуния и Дудли, единственные родственники Гарри, были муглами (неколдунами) и всячески презирали и ненавидели колдовство во всех его проявлениях, у них в доме Гарри чувствовал себя каким-то сушёным навозом. Последние три года, чтобы как-то объяснить длительное отсутствие племянника, Дурслеи говорили соседям, что он воспитывается в заведении св. Грубуса – интернате строгого режима для неисправимо-преступных типов. Дяде и тёте было прекрасно известно, что несовершеннолетним колдунам запрещается заниматься магией вне стен “Хогварца”, но они всё же склонны были винить племянника во всех происшествиях в доме. Мысль о том, чтобы довериться родственникам, казалась нелепой, Гарри никогда не рассказывал им о своей жизни в колдовском мире. Представить себе, что он пойдёт к ним, когда они проснутся, и пожалуется на боль во лбу, поведает о своём беспокойстве по поводу Вольдеморта – да это просто смешно!
And yet it was because of Voldemort that Harry had come to live with the Dursleys in the first place. If it hadn't been for Voldemort, Harry would not have had the lightning scar on his forehead. If it hadn't been for Voldemort, Harry would still have had parents.…
Тем не менее, изначально Гарри оказался у Дурслеев именно из-за Вольдеморта. Если бы не Вольдеморт, у него не было бы шрама. Если бы не Вольдеморт, у него были бы родители...
Harry had been a year old the night that Voldemort - the most powerful Dark wizard for a century, a wizard who had been gaining power steadily for eleven years - arrived at his house and killed his father and mother. Voldemort had then turned his wand on Harry; he had performed the curse that had disposed of many full-grown witches and wizards in his steady rise to power - and, incredibly, it had not worked. Instead of killing the small boy, the curse had rebounded upon Voldemort. Harry had survived with nothing but a lightning-shaped cut on his forehead, and Voldemort had been reduced to something barely alive. His powers gone, his life almost extinguished, Voldemort had fled; the terror in which the secret community of witches and wizards had lived for so long had lifted, Voldemort's followers had disbanded, and Harry Potter had become famous.
Гарри был всего годик, когда однажды ночью Вольдеморт – самый могущественный чёрный маг столетия, колдун, в течение одиннадцати предшествующих лет набиравший всё большую силу – явился к ним в дом и убил его родителей. Потом Вольдеморт обратил свою волшебную палочку на Гарри; он произнёс проклятие, которое смело с его пути к власти многих и многих взрослых колдунов и ведьм – но оно чудесным образом не сработало. Вместо того, чтобы прикончить малыша, проклятие рикошетом ударило по Вольдеморту. Гарри отделался небольшим шрамом в форме зигзага молнии, а Вольдеморт превратился в нечто жалкое, еле живое. Лишившись колдовской силы, практически лишившись самой жизни, Вольдеморт исчез; кошмар, в котором так долго существовало тайное колдовское сообщество, рассеялся, приспешники Вольдеморта разбежались, а Гарри Поттер сделался знаменит.
It had been enough of a shock for Harry to discover, on his eleventh birthday, that he was a wizard; it had been even more disconcerting to find out that everyone in the hidden wizarding world knew his name. Harry had arrived at Hogwarts to find that heads turned and whispers followed him wherever he went. But he was used to it now: At the end of this summer, he would be starting his fourth year at Hogwarts, and Harry was already counting the days until he would be back at the castle again.
Когда в свой одиннадцатый день рождения Гарри узнал, что он колдун, это явилось для него изрядным потрясением; в ещё большее замешательство привёл его тот факт, что в скрытом от посторонних глаз колдовском мире каждый ребёнок знает его имя. Оказавшись в “Хогварце”, Гарри не сразу освоился с тем, что, куда бы он ни пошёл, вслед ему поворачиваются все головы и несётся взволнованный шепоток. Теперь-то он привык, как-никак осенью идёт уже в четвёртый класс. Гарри с нетерпением считал дни, отделяющие его от счастливого момента, когда он вернётся в любимый замок.
But there was still a fortnight to go before he went back to school. He looked hopelessly around his room again, and his eye paused on the birthday cards his two best friends had sent him at the end of July. What would they say if Harry wrote to them and told them about his scar hurting?
До возвращения в школу оставалось целых две недели. Гарри вновь безнадёжно обвёл глазами комнату, и его взгляд задержался на поздравлениях с днём рождения, присланных двумя лучшими друзьями в конце июля. Что бы они сказали, если бы он написал им про шрам?
At once, Hermione Granger's voice seemed to fill his head, shrill and panicky.
Моментально в голове зазвенел встревоженный голос Гермионы Грэнжер.
"Your scar hurt? Harry, that's really serious…Write to Professor Dumbledore! nd I'll go and check Common Magical Ailments and Afflictions…Maybe there's something in there about curse scars.…"
“Опять болит шрам? Гарри, это очень серьёзно... Срочно напиши профессору Думбльдору! А я пойду посмотрю “Справочник наиболее распространённых колдовских заболеваний и недугов”... Может, там есть что-нибудь про шрамы от проклятий...”
Yes, that would be Hermione's advice: Go straight to the headmaster of Hogwarts, and in the meantime, consult a book. Harry stared out of the window at the inky blue-black sky. He doubted very much whether a book could help him now. As far as he knew, he was the only living person to have survived a curse like Voldemort's; it was highly unlikely, therefore, that he would find his symptoms listed in Common Magical Ailments and Afflictions. As for informing the headmaster, Harry had no idea where Dumbledore went during the summer holidays. He amused himself for a moment, picturing Dumbledore, with his long silver beard, full length wizard's robes, and pointed hat, stretched out on a beach somewhere, rubbing suntan lotion onto his long crooked nose. Wherever Dumbledore was, though, Harry was sure that Hedwig would be able to find him; Harry's owl had never yet failed to deliver a letter to anyone, even without an address. But what would he write?
Да, именно это и посоветовала бы Гермиона: обращайся прямиком к директору “Хогварца”, а пока суд да дело, загляни в книгу. Гарри уставился в окно, в чернильно-синие небеса. Он сильно сомневался, что книга сможет ему помочь. Насколько ему известно, он единственный человек на земле, переживший проклятие, подобное проклятию Вольдеморта; а следовательно, вряд ли такие симптомы описаны в “Справочнике наиболее распространённых колдовских заболеваний и недугов”. Что же касается обращения к директору, то Гарри понятия не имел, где Думбльдор проводит отпуск летом. Он отвлёкся на минуту, забавляясь тем, что представлял Думбльдора – с длинной серебристой бородой, в полном колдовском облачении и островерхой шляпе – лежащим на пляже и втирающим лосьон для загара в крючковатый нос. Разумеется, где бы Думбльдор ни находился, Хедвига непременно отыщет его; Гаррина сова ещё ни разу не сплоховала при доставке писем, пусть даже без адреса. Только вот что написать?
Dear Professor Dumbledore, Sorry to bother you, but my scar hurt this morning. Yours sincerely, Harry Potter.
Уважаемый профессор Думбльдор! Извините, что беспокою Вас, но сегодня ночью у меня болел шрам. Искренне Ваш, Гарри Поттер.
Even inside his head the words sounded stupid.
Даже в воображении послание звучало глупо.
And so he tried to imagine his other best friend, Ron Weasley's, reaction, and in a moment, Ron's red hair and long-nosed, freckled face seemed to swim before Harry, wearing a bemused expression.
Тогда он попытался представить реакцию второго своего друга, Рона Уэсли. Сразу же перед внутренним взором всплыла длинноносая, веснушчатая физиономия с вытаращенными от удивления глазами.
"Your scar hurt? But…but You-Know-Who can't be near you now, can he? I mean…you'd know, wouldn't you? He'd be trying to do you in again, wouldn't be? I dunno, Harry, maybe curse scars always twinge a bit…I'll ask Dad…"
“Шрам болит? Но... ведь Вольдеморт не может сейчас быть рядом, правда? Я хочу сказать... ну, ты бы ведь почувствовал, правда? И он бы тогда опять бы попытался тебя достать, правда? И вообще, Гарри, я не знаю, может, шрамы от проклятий всегда немножечко зудят... Надо будет спросить у папы...”
Mr. Weasley was a fully qualified wizard who worked in the Misuse of Muggle Artifacts Office at the Ministry of Magic, but he didn't have any particular expertise in the matter of curses, as far as Harry knew. In any case, Harry didn't like the idea of the whole Weasley family knowing that he, Harry, was getting jumpy about a few moments' pain. Mrs. Weasley would fuss worse than Hermione, and Fred and George, Ron's sixteen year old twin brothers, might think Harry was losing his nerve. The Weasleys were Harry's favorite family in the world; he was hoping that they might invite him to stay any time now (Ron had mentioned something about the Quidditch World Cup), and he somehow didn't want his visit punctuated with anxious inquiries about his scar.
Мистер Уэсли, будучи высококвалифицированным колдуном, работал в министерстве магии, в отделе неправильного использования мугловых предметов быта, но, по Гарриным сведениям, не являлся специалистом по проклятиям. Да и любом случае, Гарри претила мысль, что вся семья Уэсли узнает о том, что он, Гарри, поднимает панику по поводу минутной боли во лбу. Миссис Уэсли начнёт суетиться похуже, чем Гермиона, а шестнадцатилетние братья-близнецы Рона, Фред с Джорджем, скорее всего, решат, что он потерял самообладание. Гарри обожал семейство Уэсли; он очень надеялся, что они, может быть, вскоре пригласят его к себе (Рон же говорил что-то про чемпионат мира по квидишу), и ему очень не хотелось, чтобы его пребывание в гостях омрачалось постоянными расспросами про шрам.
Harry kneaded his forehead with his knuckles. What he really wanted (and it felt almost shameful to admit it to himself) was someone like - someone like a parent: an adult wizard whose advice he could ask without feeling stupid, someone who cared about him, who had had experience with Dark Magic.…
Гарри потёр лоб костяшками пальцев. Чего бы ему действительно хотелось (и было почти что стыдно признаваться в этом даже самому себе), так это кого-то вроде... вроде родителя: взрослого колдуна, чьего совета он мог бы спросить без того, чтобы почувствовать себя дураком, кого-то, кто беспокоился бы о нём, и у кого был бы опыт обращения с чёрной магией...
And then the solution came to him. It was so simple, and so obvious, that he couldn't believe it had taken so long - Sirius.
И тут к нему пришло решение. Это было так просто и так очевидно, непонятно, как это он сразу не додумался – Сириус!
Harry leapt up from the bed, hurried across the room, and sat down at his desk; he pulled a piece of parchment toward him, loaded his eagle-feather quill with ink, wrote Dear Sirius, then paused, wondering how best to phrase his problem, still marveling at the fact that he hadn't thought of Sirius straight away. But then, perhaps it wasn't so surprising - after all, he had only found out that Sirius was his godfather two months ago.
Гарри вскочил с кровати, подбежал к столу и сел; подтащил к себе пергамент, окунул орлиное перо в чернила, написал: “Дорогой Сириус!” и задумался, как бы получше облечь в слова свою тревогу, продолжая в то же время удивляться, почему он сразу не подумал о Сириусе. Хотя, если разобраться, в этом нет ничего удивительного – о том, что Сириус его крёстный, Гарри узнал всего два месяца назад.
There was a simple reason for Sirius's complete absence from Harry's life until then - Sirius had been in Azkaban, the terrifying wizard jail guarded by creatures called dementors, sightless, soul-sucking fiends who had come to search for Sirius at Hogwarts when he had escaped. Yet Sirius had been innocent - the murders for which he had been convicted had been committed by Wormtail, Voldemort's supporter, whom nearly everybody now believed dead. Harry, Ron, and Hermione knew otherwise, however; they had come face-to-face with Wormtail only the previous year, though only Professor Dumbledore had believed their story.
До этого Сириус отсутствовал в жизни крестника по вполне объяснимой причине – он сидел в Азкабане, страшной колдовской тюрьме, охраняемой жуткими существами, которые назывались дементоры. После побега Сириуса эти незрячие, душесосущие демоны явились за ним в “Хогварц”. При этом Сириус был невиновен – убийства, за которые его осудили, совершил Червехвост, приспешник Вольдеморта, которого практически все считали погибшим. Однако, Гарри, Рону и Гермионе была известна правда о Червехвосте, в прошлом году они столкнулись с негодяем лицом к лицу, но их рассказу тогда поверил один лишь Думбльдор.
For one glorious hour, Harry had believed that he was leaving the Dursleys at last, because Sirius had offered him a home once his name had been cleared. But the chance had been snatched away from him - Wormtail had escaped before they could take him to the Ministry of Magic, and Sirius had had to flee for his life. Harry had helped him escape on the back of a hippogriff called Buckbeak, and since then, Sirius had been on the run. The home Harry might have had if Wormtail had not escaped had been haunting him all summer. It had been doubly hard to return to the Dursleys knowing that he had so nearly escaped them forever.
В продолжение одного-единственного восхитительного часа Гарри думал, что наконец-то уедет от Дурслеев – Сириус предложил ему жить с ним, как только с него будут сняты все обвинения. Но счастливая возможность ускользнула – Червехвост сбежал раньше, чем его успели сдать представителям министерства магии. Сириусу пришлось спасаться бегством. Гарри участвовал в организации его побега. Сириус улетел на гиппогрифе по кличке Конькур и с тех пор скрывался. Всё лето Гарри преследовал образ дома, который мог бы у него быть, если бы Червехвост не сбежал. Было вдвойне трудно возвращаться к Дурслеям, зная, что, если бы не трагическая случайность, он бы избавился от них навсегда.
Nevertheless, Sirius had been of some help to Harry, even if he couldn't be with him. It was due to Sirius that Harry now had all his school things in his bedroom with him. The Dursleys had never allowed this before; their general wish of keeping Harry as miserable as possible, coupled with their fear of his powers, had led them to lock his school trunk in the cupboard under the stairs every summer prior to this. But their attitude had changed since they had found out that Harry had a dangerous murderer for a godfather - for Harry had conveniently forgotten to tell them that Sirius was innocent.
Несмотря ни на что, Сириус очень помогал своему крестнику, хотя и не имел возможности быть с ним. Благодаря Сириусу Гарри теперь мог держать школьные принадлежности у себя в комнате. Раньше Дурслеи такого не позволяли; их основное желание – причинять Гарри как можно больше неприятностей – помноженное на страх перед его колдовскими способностями, привело к тому, что в предыдущие годы они запирали сундук со школьными вещами в шкафу под лестницей. Однако, их отношение переменилось, стоило им узнать, что крёстным отцом Гарри является маньяк-убийца – Гарри “забыл” упомянуть, что Сириус невиновен.
Harry had received two letters from Sirius since he had been back at Privet Drive. Both had been delivered, not by owls (as was usual with wizards), but by large, brightly colored tropical birds. Hedwig had not approved of these flashy intruders; she had been most reluctant to allow them to drink from her water tray before flying off again. Harry, on the other hand, had liked them; they put him in mind of palm trees and white sand, and he hoped that, wherever Sirius was (Sirius never said, in case the letters were intercepted), he was enjoying himself. Somehow, Harry found it hard to imaging dementors surviving for long in bright sunlight, perhaps that was why Sirius had gone South. Sirius's letters, which were now hidden beneath the highly useful loose floorboards under Harry's bed, sounded cheerful, and in both of them he had reminded Harry to call on him if ever Harry needed to. Well, he needed to right now, all right.…
Со времени возвращения на Бирючиновую аллею Гарри получил от Сириуса два письма. Оба они были доставлены не совами (обычный способ доставки в колдовском мире), а большими, яркими тропическими птицами. Хедвига относилась к вторжениям этих броских созданий неодобрительно и лишь с огромной неохотой позволяла им напиться из своей поилки перед обратной дорогой. А вот Гарри эти птицы нравились; они ассоциировались у него с пальмами и белым песком и позволяли надеяться, что, где бы ни находился Сириус (он умалчивал об этом в письмах, на случай, если те попадут в чужие руки), он наслаждается жизнью. Гарри как-то не мог себе представить, чтобы дементоры смогли долго просуществовать под ярким солнцем; может, поэтому Сириус и отправился на юг? Его письма, надёжно спрятанные под чрезвычайно удобной неприбитой половицей у Гарри под кроватью, были веселы, и в обоих он призывал мальчика обращаться к нему в случае необходимости. Что ж, вот она, необходимость...
Harry's lamp seemed to grow dimmer as the cold gray light that precedes sunrise slowly crept into the room. Finally, when the sun had risen, when his bedroom walls had turned gold, and when sounds of movement could be heard from Uncle Vernon and Aunt Petunia's room, Harry cleared his desk of crumpled pieces of parchment and reread his finished letter.
Свет настольной лампы потускнел – наступил холодно-серый предрассветный час. Наконец, когда, позолотив стены комнаты, взошло солнце, и из спальни дяди Вернона и тёти Петунии послышались первые шорохи, Гарри сбросил со стола скомканные листы пергамента и перечитал только что законченное письмо.
Dear Sirius,
Дорогой Сириус!
Thanks for your last letter. That bird was enormous; it could hardly get through my window.
Спасибо за письмо, эта птица была такая громадная, что с трудом пролезла в окно.
Things are the same as usual here. Dudley's diet isn't going too well. My aunt found him smuggling doughnuts into his room yesterday. They told him they'd have to cut his pocket money if he keeps doing it, so he got really angry and chucked his PlayStation out of the window. That's a sort of computer thing you can play games on. Bit stupid really, now he hasn't even got Mega-Mutilation Part Three to take his mind off things.
У нас тут всё как обычно. С диетой у Дудли не очень продвигается. Тётя обнаружила, что он тайком протаскивает в свою комнату пончики. Ему пригрозили, что урежут карманные деньги, если так будет продолжаться, он разозлился и выкинул в окно игровую приставку. Это что-то вроде компьютера, на котором можно играть в игрушки. Всё равно это очень глупо с его стороны, теперь он даже не сможет играть в свой любимый “Мегамордобой-3”, и ему не на что будет отвлечься.
I'm okay, mainly because the Dursleys are terrified you might turn up and turn them all into bats if I ask you to.
У меня всё хорошо, в основном потому, что Дурслеи боятся, как бы ты не объявился и не превратил их по моей просьбе в летучих мышей.
A weird thing happened this morning, though. My scar hurt again. Last time that happened it was because Voldemort was at Hogwarts. But I don't reckon he can be anywhere near me now, can he? Do you know if curse scars sometimes hurt years afterward?
Вот только этой ночью случилась странная вещь. У меня опять разболелся шрам. Последний раз это было, когда Вольдеморт был в “Хогварце”. Но я не думаю, что он сейчас может быть где-то рядом. А ты как думаешь? Ты не слышал, может быть, шрамы от проклятий могут болеть много лет спустя?
I'll send this with Hedwig when she gets back; she's off hunting at the moment. Say hello to Buckbeak for me.
Я пошлю это письмо с Хедвигой, когда она вернётся, она сейчас улетела поохотиться. Передавай от меня привет Конькуру.
Harry
Гарри
Yes, thought Harry, that looked all right. There was no point putting in the dream; he didn't want it to look as though he was too worried. He folded up the parchment and laid it aside on his desk, ready for when Hedwig returned. Then he got to his feet, stretched, and opened his wardrobe once more. Without glancing at his reflection he started to get dressed before going down to breakfast.
Что ж, подумал Гарри, вышло вроде бы нормально. Не стоит описывать сон, а то получится, как будто он испугался. Он скатал пергамент и положил его сбоку на столе, чтобы сразу отдать Хедвиге, как только она прилетит. Потом встал, потянулся и снова открыл шкаф. Не глядя в зеркало, Гарри оделся к завтраку.