ГЛАВА 21
The Mona Lisa.
Мона Лиза...
For an instant, standing in the exit stairwell, Sophie forgot all about trying to leave the Louvre.
Стоявшая на лестничной площадке Софи так и застыла от изумления, словно забыла, что им надо как можно скорее бежать из Лувра.
Her shock over the anagram was matched only by her embarrassment at not having deciphered the message herself. Sophie's expertise in complex cryptanalysis had caused her to overlook simplistic word games, and yet she knew she should have seen it. After all, she was no stranger to anagrams—especially in English.
Простота разгадки просто потрясла ее. Ведь Софи была опытным специалистом, привыкшим иметь дело со сложным криптографическим анализом, и примитивные игры в слова ее интересовали мало. А следовало бы поинтересоваться. Ведь она и сама в детстве увлекалась анаграммами, особенно на английском.
When she was young, often her grandfather would use anagram games to hone her English spelling. Once he had written the English word "planets" and told Sophie that an astonishing sixty-two other English words of varying lengths could be formed using those same letters. Sophie had spent three days with an English dictionary until she found them all.
В детстве дед часто использовал анаграммы для улучшения ее английского правописания. Однажды он написал слово "планеты" и сказал, что из тех же букв, только в другом порядке, можно составить девяносто два слова разной длины. И Софи провозилась целых три дня с английским словарем, пока не нашла их все. —
"I can't imagine," Langdon said, staring at the printout, "how your grandfather created such an intricate anagram in the minutes before he died."
Просто не представляю, — сказал Лэнгдон, разглядывая распечатку, — как это вашему деду удалось создать столь замысловатые и практически почти точные анаграммы буквально за несколько минут до смерти?
Sophie knew the explanation, and the realization made her feel even worse. I should have seen this! She now recalled that her grandfather—a wordplay aficionado and art lover—had entertained himself as a young man by creating anagrams of famous works of art. In fact, one of his anagrams had gotten him in trouble once when Sophie was a little girl. While being interviewed by an American art magazine, Sauniere had expressed his distaste for the modernist Cubist movement by noting that Picasso's masterpiece Les Demoiselles d’Avignon was a perfect anagram of vile meaningless doodles. Picasso fans were not amused.
Софи знала объяснение. Она припомнила, что ее дед, любитель искусств и замысловатых игр в слова, еще с младых ногтей развлекался составлением анаграмм из названий знаменитых произведений искусства. Мало того, одна анаграмма даже доставила ему немало неприятностей, когда Софи была еще совсем маленькой девочкой. Соньер давал интервью какому-то американскому искусствоведческому журналу и, чтобы выразить свое неприятие модернистского движения под названием "кубизм", назвал шедевр Пикассо "Les Demoiselles d'Avignon"Прим. анаграммой: "Vile meaningless doodles". Поклонники Пикассо были далеко не в восторге.
"My grandfather probably created this Mona Lisa anagram long ago," Sophie said, glancing up at Langdon. And tonight he was forced to use it as a makeshift code. Her grandfather's voice had called out from beyond with chilling precision.
— Возможно, дед составил анаграмму Моны Лизы давным-давно, — сказала Софи Лэнгдону. И сегодня был вынужден воспользоваться ею как кодом. Она вздрогнула: казалось, голос деда доносится до нее из преисподней.
Leonardo da Vinci!
The Mona Lisa!
Леонардо да Винчи!
Мона Лиза!
Мона Лиза!
Why his final words to her referenced the famous painting, Sophie had no idea, but she could think of only one possibility. A disturbing one.
Почему его последними словами стало название знаменитейшей в мире картины, она не понимала. В голову приходило лишь одно объяснение, причем весьма тревожное.
Those were not his final words....
То не были его последние слова...
Was she supposed to visit the Mona Lisa? Had her grandfather left her a message there? The idea seemed perfectly plausible. After all, the famous painting hung in the Salle des Etats—a private viewing chamber accessible only from the Grand Gallery. In fact, Sophie now realized, the doors that opened into the chamber were situated only twenty meters from where her grandfather had been found dead.
Должна ли она теперь навестить "Мону Лизу"? Может, дед оставил там какую-то информацию? Что ж, вполне вероятно. Ведь знаменитое полотно висело в Саль де Эта — отдельном маленьком зале, попасть куда можно было только из Большой галереи. Теперь Софи со всей ясностью вспомнила: двери в этот чал находились всего в двадцати метрах от того места, где нашли убитого куратора.
He easily could have visited the Mona Lisa before he died.
Он вполне мог добраться до "Моны Лизы" перед смертью.
Sophie gazed back up the emergency stairwell and felt torn. She knew she should usher Langdon from the museum immediately, and yet instinct urged her to the contrary. As Sophie recalled her first childhood visit to the Denon Wing, she realized that if her grandfather had a secret to tell her, few places on earth made a more apt rendezvous than Da Vinci's Mona Lisa.
Софи окинула взглядом лестничный пролет и почувствовала, что ее раздирают сомнения. Она понимала: прежде всего надо вывести Лэнгдона из музея, причем чем быстрее, тем лучше. И одновременно интуиция подсказывала ей совсем другое. Снова нахлынули воспоминания. Софи, еще совсем маленькая девочка, впервые приходит в Лувр. Дед приготовил ей сюрприз, сказал, что на свете не так много мест, где человека поджидает свидание со столь же великим и загадочным произведением искусства, как "Мона Лиза".
****
***
"She's just a little bit farther," her grandfather had whispered, clutching Sophie's tiny hand as he led her through the deserted museum after hours.
— Она находится чуть дальше, — таинственным шепотом заметил дед, взял Софи за маленькую ручку и повел через пустые залы и галереи музея.
Sophie was six years old. She felt small and insignificant as she gazed up at the enormous ceilings and down at the dizzying floor. The empty museum frightened her, although she was not about to let her grandfather know that. She set her jaw firmly and let go of his hand.
Тогда девочке было шесть. Она чувствовала себя маленькой и ничтожной, разглядывая огромные помещения с высокими потолками и натертый до ослепительного блеска пол. Пустой музей — они разгуливали по нему уже после закрытия — пугал ее, но она старалась не подавать виду. Лишь плотно сжала губы и вырвала ладошку из крупной руки деда.
"Up ahead is the Salle des Etats," her grandfather said as they approached the Louvre's most famous room. Despite her grandfather's obvious excitement, Sophie wanted to go home. She had seen pictures of the Mona Lisa in books and didn't like it at all. She couldn't understand why everyone made such a fuss.
— Вон там, впереди, — сказал Соньер. Они подходили к самому знаменитому залу Лувра. Дед чему-то радовался и был немного возбужден, а Софи больше всего на свете хотелось домой. Она уже видела репродукции "Моны Лизы" в разных книжках, и эта картина ей совсем не нравилась, ничуточки. И она не понимала, с чего это все так ею восхищаются.
"C’est ennuyeux," Sophie grumbled.
— C'est ennuyeux, — пробормотала Софи.
"Boring," he corrected. "French at school. English at home."
— Скучно, — поправил ее дед. — Французский в школе. Английский дома.
"Le Louvre, c’est pas chez moi!" she challenged.
— Le Louvre, c'est pas chez moi!Прим. — упрямо возразила она.
He gave her a tired laugh. "Right you are. Then let's speak English just for fun."
Дед засмеялся:
— Ты права. Тогда давай говорить по-английски просто ради забавы.
— Ты права. Тогда давай говорить по-английски просто ради забавы.
Sophie pouted and kept walking. As they entered the Salle des Etats, her eyes scanned the narrow room and settled on the obvious spot of honor—the center of the right-hand wall, where a lone portrait hung behind a protective Plexiglas wall. Her grandfather paused in the doorway and motioned toward the painting.
Софи капризно надула губки и продолжала шагать дальше. И вот они вошли в маленький зал. Она обвела глазами помещение. Пусто, лишь справа, в центре стены, освещенное пятно. Продолговатый портрет за пуленепробиваемым стеклом. Дед остановился в дверях и жестом велел ей подойти к картине.
"Go ahead, Sophie. Not many people get a chance to visit her alone."
— Ступай, Софи. Не так много людей удостоились чести побыть наедине с этой дамой.
Swallowing her apprehension, Sophie moved slowly across the room. After everything she'd heard about the Mona Lisa, she felt as if she were approaching royalty. Arriving in front of the protective Plexiglas, Sophie held her breath and looked up, taking it in all at once.
Софи медленно двинулась через комнату. После всего того, что слышала о "Моне Лизе", девочке казалось, что она приближается к королевской особе. Встав перед пуленепробиваемым стеклом, Софи затаила дыхание и подняла глаза.
Sophie was not sure what she had expected to feel, but it most certainly was not this. No jolt of amazement. No instant of wonder. The famous face looked as it did in books. She stood in silence for what felt like forever, waiting for something to happen.
Девочка не знала, какие чувства будет испытывать, глядя на знаменитую картину. Ну уж определенно не такие. Ни малейшего изумления или восхищения. Знакомое лицо смотрело на нее точно так же, как со страниц книг. И Софи молча стояла перед полотном — ей показалось, длилось это целую вечность, — в ожидании, что наконец что-то должно произойти.
"So what do you think?" her grandfather whispered, arriving behind her. "Beautiful, yes?"
— Ну и как? — прошептал дед и остановился рядом с ней. — Хороша, не правда ли?
"She's too little."
Sauniere smiled. "You're little and you're beautiful."
— Уж больно она маленькая. Соньер улыбнулся:
— Но ведь и ты у меня тоже маленькая. И тоже красавица.
— Но ведь и ты у меня тоже маленькая. И тоже красавица.
I am not beautiful, she thought. Sophie hated her red hair and freckles, and she was bigger than all the boys in her class. She looked back at the Mona Lisa and shook her head. "She's even worse than in the books. Her face is... brumeux."
Никакая я не красавица, подумала Софи. Она ненавидела свои рыжие волосы и веснушчатое лицо. К тому же она была выше и сильнее всех мальчишек в классе. Взгляд ее снова вернулся к "Моне Лизе", и она покачала головой:
— Она даже хуже, чем в книжках. Лицо какое-то... brameux.
— Она даже хуже, чем в книжках. Лицо какое-то... brameux.
"Foggy," her grandfather tutored.
— Затуманенное, — поправил ее дед.
"Foggy," Sophie repeated, knowing the conversation would not continue until she repeated her new vocabulary word.
— Затуманенное, — повторила Софи, зная, что разговор не будет иметь продолжения до тех пор, пока она не запомнит это новое, прежде незнакомое ей слово.
"That's called the sfumato style of painting," he told her, "and it's very hard to do. Leonardo da Vinci was better at it than anyone."
— Этот стиль письма называется сфумато, — сказал Соньер. — Очень сложная техника, такого эффекта трудно добиться. Леонардо это удавалось лучше, чем всем другим живописцам.
Sophie still didn't like the painting. "She looks like she knows something... like when kids at school have a secret."
Но Софи совсем не нравилась картина.
— Она так смотрит... будто знает то, чего не знают другие. Как дети в школе, когда у них есть секрет.
— Она так смотрит... будто знает то, чего не знают другие. Как дети в школе, когда у них есть секрет.
Her grandfather laughed. "That's part of why she is so famous. People like to guess why she is smiling."
Дед рассмеялся:
— Ну, отчасти потому она так и знаменита. Люди продолжают гадать, чему это она так улыбается.
— Ну, отчасти потому она так и знаменита. Люди продолжают гадать, чему это она так улыбается.
"Do you know why she's smiling?"
— А ты знаешь, почему она улыбается?
"Maybe." Her grandfather winked. "Someday I'll tell you all about it."
— Может, и знаю. — Дед подмигнул ей. — Придет день, и я расскажу тебе об этом.
Sophie stamped her foot. "I told you I don't like secrets!"
Софи сердито топнула ножкой:
— Я же говорила, что терпеть не могу всякие там тайны!
— Я же говорила, что терпеть не могу всякие там тайны!
"Princess," he smiled. "Life is filled with secrets. You can't learn them all at once."
— Принцесса, — улыбнулся он, — жизнь полна тайн. И узнать все сразу никак не получится.
***
***
"I'm going back up," Sophie declared, her voice hollow in the stairwell.
"To the Mona Lisa?" Langdon recoiled. "Now?"
— Мне надо вернуться, — сказала Софи. Голос ее прозвучал как-то странно глухо. — К "Моне Лизе"? — догадался Лэнгдон. — Сейчас? Софи пыталась взвесить все "за" и "против".
Sophie considered the risk. "I'm not a murder suspect. I'll take my chances. I need to understand what my grandfather was trying to tell me."
— Меня в убийстве не подозревают. Думаю, стоит рискнуть. Я должна понять, что хотел сказать мне дед.
"What about the embassy?"
— А как же посольство?
Sophie felt guilty turning Langdon into a fugitive only to abandon him, but she saw no other option. She pointed down the stairs to a metal door. "Go through that door, and follow the illuminated exit signs. My grandfather used to bring me down here. The signs will lead you to a security turnstile. It's monodirectional and opens out." She handed Langdon her car keys. "Mine is the red SmartCar in the employee lot. Directly outside this bulkhead. Do you know how to get to the embassy?"
Софи чувствовала себя виноватой перед Лэнгдоном за то, что бросает его на произвол судьбы в такой момент, но другого выхода просто не видела. И она указала на металлическую дверь одним пролетом ниже.
— Ступайте через эту дверь. Смотрите на освещенные указатели, они приведут вас к выходу. Дед часто водил меня в музей именно через эту дверь. Потом дойдете до контрольных турникетов. Ночью они открываются автоматически. — Она протянула ему ключи от машины. — Моя красная, "смарт", стоит на служебной стоянке. Вы знаете, как доехать отсюда до посольства?
— Ступайте через эту дверь. Смотрите на освещенные указатели, они приведут вас к выходу. Дед часто водил меня в музей именно через эту дверь. Потом дойдете до контрольных турникетов. Ночью они открываются автоматически. — Она протянула ему ключи от машины. — Моя красная, "смарт", стоит на служебной стоянке. Вы знаете, как доехать отсюда до посольства?
Langdon nodded, eyeing the keys in his hand.
Лэнгдон взял ключи и кивнул.
"Listen," Sophie said, her voice softening. "I think my grandfather may have left me a message at the Mona Lisa—some kind of clue as to who killed him. Or why I'm in danger." Or what happened to my family. "I have to go see."
— Послушайте, — уже более мягким тоном добавила Софи, — не обижайтесь на меня. Думаю, дед оставил мне послание у "Моны Лизы", некий ключ или намек на того, кто совершил убийство. Заодно, может, пойму, почему и мне грозит опасность. — И что произошло с моей семьей. — Я должна там быть.
"But if he wanted to tell you why you were in danger, why wouldn't he simply write it on the floor where he died? Why this complicated word game?"
— Но если он намеревался предупредить вас об опасности, проще было бы написать на полу. К чему такие сложности, все эти словесные игры?
"Whatever my grandfather was trying to tell me, I don't think he wanted anyone else to hear it. Not even the police." Clearly, her grandfather had done everything in his power to send a confidential transmission directly to her. He had written it in code, included her secret initials, and told her to find Robert Langdon—a wise command, considering the American symbologist had deciphered his code. "As strange as it may sound," Sophie said, "I think he wants me to get to the Mona Lisa before anyone else does."
— Думаю, причина тут одна. Дед не хотел, чтобы об этом узнал кто-то другой. Даже полиция. — Нет, совершенно очевидно: дед сделал все, что было в его силах, чтобы передать сообщение именно ей. Написал анаграммы, включил инициалы ее прозвища, велел разыскать Роберта Лэнгдона. Последнее было очень мудрым решением с его стороны, ведь именно Лэнгдону, американскому специалисту по символам, удалось расшифровать код. — Возможно, вам это покажется странным, — добавила Софи, — но думаю, дед хотел, чтобы я добралась до "Моны Лизы" раньше других.
"I'll come."
"No! We don't know how long the Grand Gallery will stay empty. You have to go."
— Я с вами.
— Нет! Мы же не знаем, может, полиция решит вернуться в Большую галерею. Вам пора. Идите же!
— Нет! Мы же не знаем, может, полиция решит вернуться в Большую галерею. Вам пора. Идите же!
Langdon seemed hesitant, as if his own academic curiosity were threatening to override sound judgment and drag him back into Fache's hands.
Лэнгдон колебался. Похоже, любопытство ученого было готово взять верх над чувством самосохранения.
"Go. Now." Sophie gave him a grateful smile. "I'll see you at the embassy, Mr. Langdon."
— Идите. Сейчас же! — Софи благодарно улыбнулась ему. — Увидимся в посольстве, мистер Лэнгдон.
Langdon looked displeased. "I'll meet you there on one condition," he replied, his voice stern.
— Согласен встретиться с вами при одном условии. — Голос его звучал строго и сухо.
She paused, startled. "What's that?"
Софи удивленно посмотрела на него:
— Это при каком же?
— Это при каком же?
"That you stop calling me Mr. Langdon."
— В том случае, если вы перестанете называть меня мистером Лэнгдоном.
Sophie detected the faint hint of a lopsided grin growing across Langdon's face, and she felt herself smile back. "Good luck, Robert."
Губы его растянулись в лукавой улыбке, и Софи не могла не улыбнуться в ответ.
— Удачи, Роберт.
— Удачи, Роберт.
***
***
When Langdon reached the landing at the bottom of the stairs, the unmistakable smell of linseed oil and plaster dust assaulted his nostrils. Ahead, an illuminated SORTIE/EXIT displayed an arrow pointing down a long corridor.
Лэнгдон спустился до первого этажа, и в ноздри ему ударил запах льняного масла и алебастра. Впереди, в конце длинного коридора виднелась ярко освещенная табличка со стрелкой: "SORTIE / ВЫХОД".
Langdon stepped into the hallway.
Лэнгдон ступил в коридор.
To the right gaped a murky restoration studio out of which peered an army of statues in various states of repair. To the left, Langdon saw a suite of studios that resembled Harvard art classrooms—rows of easels, paintings, palettes, framing tools—an art assembly line.
По правую руку располагались реставрационные мастерские, там находилась целая армия статуй, подлежащих восстановлению. Справа Лэнгдон увидел мастерские, живо напомнившие ему классы для занятий искусством в Гарварде, — целые ряды мольбертов и подрамников, тюбики с красками, шпатели, рамы и инструменты для их изготовления.
As he moved down the hallway, Langdon wondered if at any moment he might awake with a start in his bed in Cambridge. The entire evening had felt like a bizarre dream. I’m about to dash out of the Louvre... a fugitive.
Шагая по длинному коридору, Лэнгдон думал о том, что вот-вот очнется от этого странного сна и окажется в Кембридже, дома, в постели. Весь сегодняшний вечер казался кошмарным сном. Я — беглец, преследуемый полицией. Едва не выпрыгнул из окна Лувра. Нет, это просто дикость какая-то!..
Sauniere's clever anagrammatic message was still on his mind, and Langdon wondered what Sophie would find at the Mona Lisa... if anything. She had seemed certain her grandfather meant for her to visit the famous painting one more time. As plausible an interpretation as this seemed, Langdon felt haunted now by a troubling paradox.
Из головы не выходили анаграммы, оставленные Соньером, и Лэнгдону было страшно интересно, что же найдет Софи у знаменитой картины. Если вообще что-то найдет. Но она абсолютно уверена: дед хотел, чтобы она еще раз пришла к знаменитому полотну. Вроде бы вполне приемлемая интерпретация, однако Лэнгдона беспокоил теперь другой парадокс.
P.S. Find Robert Langdon.
Постскриптум. Найти Роберта Лэнгдона.
Sauniere had written Langdon's name on the floor, commanding Sophie to find him. But why? Merely so Langdon could help her break an anagram?
Соньер написал его имя на полу, велел Софи разыскать его. Но к чему? Просто чтобы Лэнгдон помог ей разгадать анаграммы?..
It seemed quite unlikely.
Вряд ли.
After all, Sauniere had no reason to think Langdon was especially skilled at anagrams. We’ve never even met. More important, Sophie had stated flat out that she should have broken the anagram on her own. It had been Sophie who spotted the Fibonacci sequence, and, no doubt, Sophie who, if given a little more time, would have deciphered the message with no help from Langdon.
Ведь у Соньера не было причин полагать, что Лэнгдон так уж силен в разгадывании анаграмм. Мы с ним даже не встречались ни разу. Более того, Софи ясно дала понять: она смогла бы разгадать анаграммы и без его помощи. Ведь именно Софи первой догадалась, что цифры на полу — не что иное, как последовательность Фибоначчи. И нет никаких сомнений в том, что в самом скором времени она расшифровала бы и остальную часть послания.
Sophie was supposed to break that anagram on her own. Langdon was suddenly feeling more certain about this, and yet the conclusion left an obvious gaping lapse in the logic of Sauniere's actions.
Софи должна была расшифровать анаграммы сама, в этом Лэнгдон был теперь совершенно уверен. Но тогда зачем понадобилось Соньеру писать его имя, призывать найти именно его? Какая в этом логика?
Why me? Langdon wondered, heading down the hall. Why was Sauniere’s dying wish that his estranged granddaughter find me? What is it that Sauniere thinks I know?
Почему именно я? Так размышлял Лэнгдон, идя по коридору. Почему Соньер в предсмертном послании выразил внучке свою последнюю волю — разыскать меня? Что я такого особенного, по мнению Соньера, мог знать?..
With an unexpected jolt, Langdon stopped short. Eyes wide, he dug in his pocket and yanked out the computer printout. He stared at the last line of Sauniere's message.
И тут вдруг Лэнгдон остановился как вкопанный. Начал судорожно шарить по карманам и достал компьютерную распечатку. И уставился на последнюю строку в послании Соньера.
P.S. Find Robert Langdon.
P. S. Найти Роберта Лэнгдона.
He fixated on two letters.
Две первые буквы...
P.S.
P. S.
In that instant, Langdon felt Sauniere's puzzling mix of symbolism fall into stark focus. Like a peal of thunder, a career's worth of symbology and history came crashing down around him. Everything Jacques Sauniere had done tonight suddenly made perfect sense.
Его словно током пронзило. Он вспомнил все — и увлечение Соньера играми и символами, и свой собственный многолетний опыт в работе над символикой в искусстве. Озарение! Все наконец сошлось! Все, что делал сегодня ночью Жак Соньер, внезапно обрело вполне понятное объяснение!
Langdon's thoughts raced as he tried to assemble the implications of what this all meant. Wheeling, he stared back in the direction from which he had come.
Лэнгдон судорожно пытался осмыслить последствия своего открытия. Затем резко развернулся и зашагал обратно.
Is there time?
Есть ли у него время?
He knew it didn't matter.
Впрочем, неважно.
Without hesitation, Langdon broke into a sprint back toward the stairs.
Отбросив все сомнения, Лэнгдон бросился бежать по направлению к лестнице.